— Сам ты будешь разбираться со своей Варварой, к которой у меня и Арчи тоже, кстати, есть вопросы, но мы их задавать не будем, так как девчонка она твоя. А вот с мудилой этой, хочешь ты или нет, мы побеседуем. Так что лучше присутствуй при разговоре сейчас или я потом сам его найду, а ты знаешь, что один я — долбоёб.
— Ты и в компании не краше, — прочесал я бороду и снова глянул под сосну, где намечалось некое движение. — Ладно. Этот хрен начал приходить в себя.
— Где?
Стало ясно, что проще сказать ему и Арчи, где мы находимся, нежели ждать, когда они сами его найдут так хорошо, что потом его уже не найдет никто.
— В лесу. На старом месте.
— Понял, — бросил Дэн, и звонок прекратился.
Чмо под деревом начал постанывать. Перекатился на спину, схватился за головы и, наконец, разлепил глаза.
— Что происходит? — сипло проговорил он и с трудом сел, подперев спиной сосну. Из-под нахмуренных бровей и светлой челки на меня уставились рыбьи глаза — такие же тупые и безэмоциональные. — Вы кто? — задал он очередной вопрос, на который я отвечать не собирался.
— Копай, — бросил я ему лопату, на что мудила широко распахнул глаза, начиная понимать, к чему всё идёт.
— Что копать? — выронил он пересохшими губами.
— Могилу, — ответил я буднично и скрестил руки на груди. Подпер задницей внедорожник и стал ждать, когда ушлёпок приступит к делу.
— Простите, — замешкался выродок, в одно мгновение включив голос невнятного интеллигента. Даже очки свои треснувшие вынул из внутреннего кармана.
Телефон и другое его барахло я скинул ещё в черте города. — Но это же абсурд! Сейчас ведь не девяностые! — вопил он так, что, глядя на него и слушая, я никогда бы не поверил, что такое чмо могло ударить хотя бы таракана. Но факты говорили сами за себя и не в его пользу.
Разблокировав свой телефон, я нашёл информацию, которую мне скинули по Варваре.
— Значит, любишь бить женщин и детей? — коротко обозначил его основные грехи, без акцента на подробности. — А знаешь, что я люблю делать? Хоронить таких, как ты, — произнес и демонстративно перезарядил пистолет, направив дуло в его сторону.
— Копай.
Мудак резко осёкся и вжал голову в плечи. Из взгляда его тупого испарилась вся интеллигентность и напускное возмущение, уступив место неподдельному животному страху, но, вместе с тем, и злости.
— Она сама напрашивалась. Всегда! — крикнул он, брызжа слюной.
— Копай, — повторил я и выстрелил, царапнув землю рядом с его ногой.
