Но завтра до полудня заключение Игоря наверняка будет, и Валдера еще можно будет переслать в следственный изолятор. Там у него хотя бы будет отдельная койка и коляску можно будет держать в коридоре. Наверняка разрешат держать в коридоре и пользоваться ею для прогулок. Для него это куда лучше.
— А эта девчушка, Инара, с другой лестницы? Как-то он снимал ее, я сам слышал, как она кричала: «Не хватайте! Уберите свои руки!» А он: «Милая, кто же так ведет себя с начальством! А ведь я в какой-то мере для тебя начальник».
Потом слышу, она уже смеется… А ей только двадцать лет, она замуж собиралась…
Конрад слушал это краем уха. Многое пролетало мимо, тут надо думать, как поскорее закончить это дело и передать его следователю прокуратуры. Спорить с Валдером он не хотел, это парня только взбудоражит и ничего хорошего не даст ни тому, ни другому. Бедняга хочет душу выложить? Ладно, пусть выкладывает. Он как будто не от мира сего. Как будто обитает в некоем мире подростков, где живут книжные Джульетты, где представления о любви и духе обожания Беатриче и Лауры.
Где любовь существует как чистое искусство, вне времени и какого-то практического смысла. А может быть, это и есть настоящий мир? Мы же уходим из него не намеренно, а всего лишь заблудившись.
Конрад очень хорошо понимал, что теоретически такой мир может существовать, но, будучи человеком практичным, он знал и многое другое. Есть еще много других миров наряду с нормальным, в котором живет большинство. Он видел детские дома, видел молодых, модно одетых девиц, которые навсегда отказывались от только что родившихся младенцев без всякого смущения и сожаления.
Как будто отказываются от билета на скучный фильм или от вещи, которая никогда больше не понадобится. В его кабинете сидели женщины, которые вызывающе говорили: «Шлюха? Ну и что? Тоже работа! Побольше тебя, начальничек, зарабатываю!», и женщины, для которых любовная игра только средство, чтобы попасть в чужую квартиру и прибрать к рукам, что в ней есть ценного."
"Он старался понять Валдера, но не спешил осудить Рудольфа Димду.
Он думал, что Валдер преувеличивает цинизм Димды, так как смотрит на это с высоты своего идеала. Женщины приходили к Димде сами, силы он не применял, да и хитрости особой, наверное, тоже. Если бы Валдер знал что-то об этой хитрости и уловках, так сразу бы это выложил. Сорокалетний мужчина с довольно легким, возможно, даже предосудительным образом жизни, так бы характеризовал Ульф Рудольфа Димду. Предосудительно, но неподсудно.