— Из Прибалтики, — пробормотал Гундар, все еще соображая, то ли имеет дело с работником милиции, то ли с перекупщиком, которые всегда крутятся возле комиссионок.
— Мне нравятся твои железки.
— В наследство достались, а потолки низкие, некуда повесить… У вас цены повыше.
— А что толку, если покупателей нет! Я еще в прошлом году дрезденский фарфор сдал, скоро год уже пылится на полке. Не сезон… — Это столица цену сбивает, но ведь провинция тоже маневр понимает.
— А мне торопиться некуда… Все равно раньше будущего квартала другую командировку не дадут… А там поглядим…
Сделку оформили в другом месте, далеко от комиссионного магазина.
В загаженном голубями помещении, освещенном крохотными окошками, все детали люстры были внимательно осмотрены, тщательно проверены деньги. После этого тяжелые чемоданы тащил уже владелец.
Разумеется, в комиссионном Гундар получил бы больше, но надо было вновь таскаться по Москве, да и в архиве наверняка остались бы паспортные данные и адрес.
Похоже, что сделка устроила обе стороны.
— Мне иногда кое-что попадается, могу привезти… — предложил Гундар, надеясь, что покупатель даст свои координаты или телефон, но тот был человек осторожный. Пусть с утра приезжает прямо в комиссионный, в очередь, а там он сам Гундара найдет.
Они уже простились, когда рижанин обмолвился:
— Канделябры у меня есть хорошенькие…
— Дома?
— Нет, здесь, в Москве.
— Тоже нельзя повесить, потолки низкие? — усмехнулся покупатель. Он почувствовал, что его провели.
Сочтя Гундара за мелкого жучка, которому люстра досталась случайно и который всего лишь надеялся выгадать разницу между ценами в Риге и в Москве, он долго не торговался. Две сотни псу под хвост! Он с удовольствием послал бы Гундара подальше, но именно канделябры просил его достать один денежный человек, который только что выложил у себя в гостиной камин.
Подавив возмущение, человек со скучающим лицом остановил такси, и они поехали на Рижский вокзал.
Увидев канделябры, покупатель понял все.
Он был тертый перекупщик антиквариата, годами крутился у магазинов, десятки раз писал объяснения в кабинете следователя. От него не ускользнуло, что гнезда и блюдца другого стиля, что они обменены с люстрой, и понял, зачем это сделано. Поэтому назвал смехотворно маленькую сумму, и лишь когда Гундар собирался разговор прервать, накинул немного. И на эту цену Гундар никогда бы не согласился, если бы не лень было ехать в Ленинград и искать покупателя там.