— Вы говорили, что магическим огнём можно уничтожить отравляющую тьму.
— Можно. Если вам хочется, чтобы я лишний раз помучился, — рассмеялся Двэйн.
Залпом он опустошил стакан и, поморщившись, поставил его на каминную полку.
— А сейчас вы не мучаетесь… — с укором проговорила я.
— Справедливо, — качнул головой претемнейший. — Приятного в этом ничего нет. Но вы уверены, что у вас хватит стойкости?
— Не такая уж я кисейная барышня, как вам могло показаться, — я нарочито грозно засучила рукава.
— Я так вовсе не думал, — Двэйн отошёл от камина и куда-то направился.
Остановился у двери в другую комнату и повернулся ко мне, недоуменно наморщив лоб, потому что я осталась стоять, как будто мне подол к полу прибили.
— Вы хотите, чтобы мы занялись… лечением прямо в гостиной? — уточнил он.
— Может, позвать Джеда для наблюдения?
— Как хотите, — претемнейший пожал плечами скрылся за дверью.
Ещё мгновение я стояла в нерешительности, а затем отправилась следом и неожиданно оказалась в ванной.
Ладно хоть не в спальне — успела мелькнуть мысль. Двэйн, встав спиной ко мне, снял рубашку, и я даже на ненадолго позабыла, что вообще хочу сделать. Нет, ну разве у мужчины может быть такая широкая спина? Это вообще законно?
Привратник повернул кран, и в ванну полилась вода.
— Думаю, после вашего лечения мне понадобится, — проговорил он, бросив рубашку на ширму.
В его фразе мне почудилась какая-то двусмысленность."
"Сглотнув горячую сухость, я приблизилась — и вовремя, потому что претемнейший развернулся ко мне лицом.
Нет, частично раздетым я его видела. Слегка оборванным, потрёпанным, подгоревшим…
Но не таким.
Я, знаете ли, девушка молодая, иногда горячая, поэтому все эти рельефы претемнейшего торса всё же вогнали меня в лёгкое смятение.
— И что мне делать?
— Просто выжигайте тьму. Как вы это умеете. Ведь вы легко справились с завесой вокруг поля и мои поглощающие куполы прожигаете на раз-два, — показалось, Двэйну моя инициативность вовсе не нравилась.
Он присел на край ванны, а я подвинула ближе стул и села сбоку. Пришлось повозиться с добротно сделанной перевязью «от Джеда» — и от вида воспалённых рубцов на боку претемнейшего мне стало немного дурно. Больше от того, что я представила, какая это, должно быть, боль.
Вода, набираясь в ванну, журчала, слегка меня успокаивая. Я наконец разглядела крошечные язычки тьмы, которые пронизывали красноватую плоть и кожу Двэйна.
