И целует он совершенно иначе: напористо, глубоко и даже грубо. До сих пор губы пылают…
Я невзначай смотрю на правую руку, в которой Воронцов держит телефон. Кольца нет — значит, не женат. Хотя он может просто не носить его, но иметь штамп в паспорте. Он же возраста моих родителей, где-то тридцать восемь-тридцать девять лет, но выглядит значительно моложе папы.
— Вы будете пить шампанское? — спрашиваю я у Воронцова.
Он лениво отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня. Синие глаза блуждают по моему лицу и чуть дольше задерживаются на губах, отчего я краснею.
Интересно, я смогу когда-нибудь забыть о том, как мы целовались?
— Буду, — отвечает Глеб коротко.
— Отлично! А бокалы у вас есть?
— Ника, ко мне можно на «ты». Я не такой уж и древний, как тебе кажется.
— Хорошо, — я слабо улыбаюсь в ответ. — У тебя есть бокалы?
— Посмотри наверху.
Кивнув, я поворачиваюсь к нему спиной и открываю дверцу навесного шкафчика. Когда я первый раз попала в эту квартиру, она была пыльной и немного запущенной.
Сейчас же вокруг чисто и уютно. Наверное, постаралась его женщина, которую Глеб ждал вместо меня. Становится интересно, какая она? Красивая? Умная? Взрослая? Та, что может быть рядом с таким суровым мужчиной.
Я встаю на носочки и тянусь к коробке, в которой предположительно должны лежать бокалы. Задеваю её кончиками пальцев и понимаю, что не достаю. Пробую ещё раз, но попытка вновь выходит провальной. Я хочу развернуться, чтобы взять табуретку, но неожиданно чувствую, что прямо за моей спиной оказывается Воронцов.
Между нами расстояние больше десяти сантиметров, но волоски на коже будто наэлектризованные. Замираю. Не дышу. Не двигаюсь. Боюсь.
Горячее дыхание совсем близко, а запах его кожи буквально пропитывает мою одежду. Голова кружится, ноги слабеют, а воображение в красках рисует то, что могло случиться, если бы я не закричала тогда в прихожей... Он бы взял меня силой, о чём, конечно же, потом пожалел бы.
А я наконец ощутила, каково это — быть со взрослым и опытным мужчиной."
"Глеб с лёгкостью достаёт бокалы и ставит их на столешницу, после чего отходит в сторону и занимает своё место с тем же невозмутимым лицом. Я начинаю корить себя за ужасные мысли, которые в его присутствии приходят мне в голову. Господи, я же состою в отношениях… Да, Ромка всё ещё мой парень. Мы просто поссорились, наговорили друг другу лишнего.
