Янка шпионит за Глебом и продолжает докладывать мне обстановку. На месте. Один. Пьёт и смотрит мне в спину. Улыбка становится шире, потому что я это чувствую! Каждой клеточкой своего тела чувствую, так, что мурашки выступают и сердце учащённо бьётся, не утихая ни на миг.
— Как думаешь, подойти к нему или нет?
— Ха-ха, Ника! — смеётся Янка. — Я бы уже на руках у него сидела на твоём месте. Знаешь, иногда девичья гордость совершенно не уместна.
— Ты права.
В тот момент, когда я пытаюсь собраться с духом, к нам подходит охрана.
Я даже глазом моргнуть не успеваю, а они уже рядом с нашим столиком! Позади них заплаканная девчонка, которая указывает пальцем на Алёну и Янку. Оказывается, она сидела за соседним столом и её обокрали. Пропала крупная сумма денег, телефон и документы!
Девушка продолжает плакать и указывать на Янку. Весёлые Римма и Алёна вдруг перестают вести себя так активно, благо даже под наркотой у них включается мозг. Они утихают, вжимают головы в плечи, а меня бросает в жар от паники.
Я точно уверена, что Яна ничего не крала! Боже, да я её с детства знаю как облупленную. Впрочем, мои доводы никак не действуют на охрану. Они просят предъявить документы и показать сумочки. У нас с Яной пусто, а у Алёны и Риммы в заднем кармане обнаруживают таблетки. Вот дуры…
Охрана просит пройти на выход Яну, Римму и Алёну. Нас с Жорой не трогают.
— А её-то за что? — я указываю на Янку. — Нет у неё ни телефона, ни кошелька. Отпустите, а?
— До выяснения обстоятельств, — отвечает тучный мужчина в форме и, конечно же, не обращает внимания на то, что Янка плачет.
— Если ваша подруга действительно не виновата, мы сразу же её отпустим.
Они удаляются прочь, а мы с Жориком остаемся вдвоём. Долго думать не приходится, поэтому я поднимаюсь с места и бросаюсь к Воронцову. Он единственный, кто может чем-нибудь помочь. Хотя бы советом, что делать дальше, чтобы вызволить подругу.
Я замечаю Глеба за дальним столиком в одиночестве. Он расслаблен и спокоен, пьёт виски со льдом и внимательно на меня смотрит, отчего спирает дыхание и последние шаги даются с огромным трудом.
Боже, какой он красивый… Я не должна об этом думать в такой критической ситуации, но по-другому не получается. С ним не получается.
— Глеб! Янку забрали!
— Ты Ника, правильно? — подмигивает он мне.
— Прости! Глеб, я неудачно пошутила. Просто... я просто очень сильно злилась, что ты пропал, — произношу я, купаясь в его жадном взгляде, который вновь будто раздевает меня догола.
