Хотя вряд ли в новогоднюю ночь, когда за окнами не стихают фейерверки, мой крик хоть кто-нибудь услышит. Но надо попытаться...
Я резко толкаю маньяка в грудь, упираюсь лопатками в стену и начинаю кричать. Кричать что есть мочи. На максимум. До хрипов в горле и болезненного першения. А вдруг мне повезёт? Вдруг кто-то вызовет полицию?
Удивительно, но маньяк не предпринимает ни единой попытки и дальше меня насиловать. Он замирает, потом убирает руки с моих бёдер, которые до этого момента бессовестно лапал, и зажигает свет.
А я наконец прекращаю кричать и щурюсь.
Сердце колотится словно ненормальное, тело бросает сначала в жар, а затем в холод. Кажется, я ещё больше себе навредила.
— Ты кто, блядь, такая? – спрашивает мужчина недовольным хриплым голосом.
Я открываю сначала одно веко, затем другое. Концентрирую внимание на маньяке и отмечаю про себя, что выглядит он устрашающе: гора мышц, широченные плечи и лицо с резкими очертаниями. У него короткая стрижка-ёжик, пронзительные синие глаза, волевой подбородок, нос с небольшой горбинкой и плотно поджатые губы.
Взрослый, мощный, угрюмый. Он свернёт мне шею и даже глазом при этом не моргнёт.
— Я Ника, — отвечаю тихо-тихо. — А вы кто? И что делаете в квартире Глеба Воронцова?
Его брови ползут вверх, а хмурая маска на лице сменяется удивлением.
— Я и есть Глеб Воронцов.
— Эм… Правда? – приходит мой черёд удивляться. – Папа говорил, что вы здесь не живёте.
— Папа? А ты значит… Ника Крылова?
Он заметно увеличивает интервал между нами.
Складывает руки на груди, смотрит пронзительно и долго.
Спокойно. Выдыхаю. Это друг моих родителей, и он не сделает мне ничего плохого… Не маньяк… Не убийца… Слава тебе, боже…
На нём из одежды — ничего, одно лишь банное полотенце на бёдрах, сквозь которое всё ещё просвечивает внушительная эрекция. Мамочки, ну зачем… зачем я туда смотрю? В горле пересыхает, тело по-прежнему вялое и непослушное. Что он сделал со мной? Почему я внутри вся горю?
— Да, я Ника Крылова. Приятно… познакомиться.
Я спрыгиваю с тумбы на пол и неловко поправляю свитер, который он задирал, пытаясь пробраться к груди. Кожа в тех местах до сих пор пылает.
Глеб недовольно усмехается и качает головой, после чего направляется в спальню. Я — следом за ним. Смотрю на его рельефную спину, узкие бёдра и крепкие ягодицы. Никогда в своей жизни не имела опыта общения с такими мужчинами.
— Простите, неловко получилось, — я зачем-то оправдываюсь, хотя, по сути, должен он.
