Нахожусь словно в прострации, плохо соображаю, хотя в моей ситуации нужно поторопиться.
Света поочередно обнимает нас на прощание и просит брата привозить меня в гости почаще, а Алиска даже плакать начинает — настолько не хочет, чтобы Глеб уезжал.
— Родители возвращаются? — спрашивает Воронцов, когда мы оказываемся в холодном салоне его автомобиля.
Он тут же включает обогрев, и меня перестаёт так сильно трясти.
— Угу. По моим расчётам в городе они будут максимум через полчаса. К этому времени желательно, чтобы я сидела у бабули дома с тонометром в руках.
— Мы успеем, — кивает он.
Воронцову наверняка не нравится вся эта ситуация, но виду он не подаёт. Зачем ему, тридцативосьмилетнему мужчине, возиться с маленькой незрелой девчонкой, от которой сплошные проблемы? Куда проще иметь отношения со взрослой, знающей себе цену женщиной. Она не будет торопиться домой и бояться родителей. Она обязательно пригласит Воронцова к себе в гости, попросит остаться на ночь и займётся с ним сексом. Мне до такого формата ещё очень далеко…
— Алиса сильно плакала, когда ты уходил, — я первой нарушаю напряжённое молчание между нами.
— Она каждый раз так, — останавливается на светофоре Глеб. — Не волнуйся.
— Правда? А то я почувствовала себя злой ведьмой.
Он слегка улыбается, отчего вокруг глаз собираются мелкие морщинки. Мне до зубовного скрежета хочется к нему прикоснуться, потрогать отросшую щетину, колючие волосы, жёсткие губы. Хочется, чтобы он отвёз меня домой, оставил у себя навсегда и наконец-то занялся со мной сексом.
Сколько можно друг друга узнавать? Я давно для себя решила, что Воронцов будет моим первым, и менять своего решения не собираюсь.
— Глеб, ты давно развёлся? — спрашиваю я неожиданно для самой себя.
Он трогает с места, не прекращая улыбаться. Не видно, чтобы он убивался поэтому поводу, а это уже хорошо.
— Продолжаешь меня узнавать?
— Ещё бы! Я могу быть настойчивой, Глеб, особенно когда чего-то захочу, — я многозначительно улыбаюсь и смотрю на дорогу. — Ну и ещё потому, что мне всё же не хотелось бы иметь дело с женатым мужчиной.
— Я развёлся два месяца назад, но не живём мы значительно дольше.
— Чья была инициатива?
Воронцов расслабленно ведёт автомобиль, откинувшись на спинку сиденья. Я ловлю каждую эмоцию на его лице. Пытаюсь понять, не жена ли — причина того, что он меня сторонится.
— Её. Она просто изводила себя ревностью, пока я был в командировках. Это стало походить на паранойю.
— А ты не изменял ей? — спрашиваю осторожно.
