— Охуенная, — выносит вердикт и толкается в меня с новой силой.
Я вжимаюсь в сиденье и часто дышу. Его движения плавные и будто дразнящие. Когда мне кажется, что Глеб вот-вот приведёт меня к разрядке, он только коварно усмехается и сбавляет темп.
— Пожалуйста, — прошу его, вцепившись в руку. — Мы можем где-нибудь остановиться?
Воронцов поворачивается в мою сторону, и его полыхающий взгляд сжигает меня дотла. Он тоже хочет. Здесь и сейчас. Достаточно коснуться его ширинки, чтобы в этом убедиться.
Автомобиль сворачивает вправо, минует заброшенную обувную фабрику и проезжает в широкую арку.
Здесь темно и ничего не видно вокруг. Старый двор, непримечательная пятиэтажка. Именно то, что нам сейчас нужно."
"Перебросив ногу через консоль, я сажусь на него сверху. Платье оказывается на уровне талии, а сквозь плотную ткань джинсов ощущается внушительная эрекция. Я делаю недвусмысленные движения бёдрами и опускаю руки на его плечи. Слышится звук открываемой молнии и уже через несколько секунд между складок упирается горячий член.
Я сама на него насаживаюсь. Двигаюсь быстро, словно безумная. От распирающей внутри наполненности изо рта вырываются громкие стоны, которые Глеб тут же глушит поцелуями.
— Ты пиздец какая громкая, — говорит он, на секунду отрываясь от моих губ, и вновь целует. — Сейчас все жильцы хрущёвки сюда сбегутся.
В салоне автомобиля мгновенно становится жарко, а звуки и запахи, которых здесь слишком много, ещё больше распаляют и сводят с ума. Мышцы непроизвольно сжимаются, и резкий спазм внизу живота заставляет сбавить темп и сильнее впиться в плечи Воронцова.
Я утыкаюсь лицом в его шею, целую, царапаюсь и даже кусаюсь, пока тело пробивают мощные волны оргазма.
— Почаще носи платья, — хрипло произносит Глеб, когда всё заканчивается.
Он всё ещё во мне, а я сижу сверху и пытаюсь унять бешеное сердцебиение. Не знаю, что на меня нашло, но мне очень понравилось. Всё. И даже то, что он впервые в меня кончил.
Глеб нежно целует меня в шею и слизывает капельку пота, стекающую к ложбинке груди.
Помогает мне осторожно помогает вернуться на своё место и находит в бардачке влажные салфетки. Он так заботливо меня вытирает, что к глазам тут же подбираются слёзы. Пресловутое «не заслужила» вновь атакует мою голову.
— Ты плачешь? — удивляется Глеб, приподнимая мой подбородок и заставляя посмотреть в глаза. — Что случилось, Ник? Тебе плохо? Больно? Что не так?
Его лицо становится серьёзным, а брови сдвигаются к переносице.
