Света обрисовывает встречу общими фразами, но я жадно ловлю каждое её слово. В груди становится тесно и больно, а отчаянье заполняет меня всю до краешка. Его не выпустят ни через месяц, ни через два. Дай бог, чтобы срок был меньше семи лет. Осознавать это сложно и горько.
— Он… ничего обо мне не говорил? — спрашиваю с надеждой.
Понимаю, что неуместно, но вдруг…
— Ника, детка, — вздыхает Света. — Я тебя прошу, оставь моего брата в покое. Я понимаю, ты не хотела, чтобы так вышло, но поверь мне, Глеб винит именно тебя.
Он сказал мне об этом по телефону, но я не стала озвучивать при Жанне. Да и вообще боялась тебе сказать... Когда Глеб вернётся, то больше не будет прежним. И отношения ваши тоже. Возможно, он пожалеет тебя, но в глубине души всё равно будет презирать и ненавидеть. Он искреннее любил свою работу, был предан родине и никогда не пошёл бы на те преступления, в которых его обвиняют. Одна только встреча с тобой сломала ему жизнь. Мосты сожжены, Ника. Не трави ни ему, ни себе душу. Прошу, отпусти.
Я крепко сжимаю телефонную трубку даже тогда, когда Света просит прощения и отключается. Разговор окончен, а я не могу пошевелиться, чтобы спрятать мобильный в сумку. Больно. Просто невыносимо больно, будто моё несчастное сердечко раздирают на кусочки. Без наркоза, по живому.
Мимо проходит ещё один автобус, который едет к моему дому, но его я тоже пропускаю. То, в чём я боялась себе признаться, одним махом озвучила Света. Я сломала жизнь любимому человеку. До моего появления у него всё было хорошо и стабильно.
Не девушка, а ходячая неприятность. Такой не место рядом с Воронцовым.
Следующий автобус курсирует через центр. Я вытираю слёзы и захожу в тёплый салон. На душе такая безнадёга, я почти не понимаю, что творю. Занимаю место у окна, упираюсь лбом в запотевшее стекло.
Элитная новостройка находится за высокими коваными воротами. Мне везёт, и я миную пост охраны без особых проблем. Накинув на голову капюшон, иду к четвёртому подъезду. Набираю номер на домофоне, вызываю лифт. Оказавшись на третьем этаже, останавливаюсь напротив двери с цифрой «12».
Адреналин всё ещё гуляет в крови, так остро и опасно, что меня потряхивает.
Ромка открывает сразу же, едва мой указательный палец касается звонка. С довольной усмешкой он застывает в дверном проёме, складывает руки на груди и неприкрыто разглядывает меня своими голубыми глазами.
— Я знал, что ты придёшь, Ника. Рано или поздно придёшь.
Его губы плывут в улыбке, которую он неудачно пытается скрыть.
