Взгляд поднять боюсь, не решаюсь, потому что иначе мой настрой однозначно собьётся и я расплачусь.
— Ключи верну твоей сестре завтра утром. Сегодня ещё останусь здесь.
— Ты можешь жить в этой квартире столько, сколько тебе нужно, Ника.
— Нет, — мотаю головой. — Я не хочу.
Глеб надевает пальто, поглядывает на часы. Наверняка опаздывает…
— Ты напиши, как долетишь, чтобы я не волновалась, — я пытаюсь улыбнуться, но губы при этом кривятся.
После эсэмэски будет поставлена окончательная точка в наших отношениях, но мне так важно знать, что с ним всё в порядке.
Он жив, здоров и прилетел в столицу.
— Напишу, Ник. А ты... не поцелуешь даже?
На негнущихся ногах я делаю навстречу два шага, которые нас разделяли. Закрываю глаза, только бы не встречаться с ним взглядом, ощущаю давление его ладони на затылок, колючую щетину, которая болезненно задевает кожу. Он целует напористо и даже грубо, снова вызывая у меня щемящее чувство безнадёги и вселенской тоски. Пусть уходит. Пусть поскорее уходит.
Закрытая за ним дверь становится аварийным сигналом для моего мозга.
Притворяться больше не имеет смысла.
Я медленно сползаю по стене, пытаюсь сделать вдох и заплакать, чтобы стало легче, но из груди вырывается лишь странный звук, похожий на скулёж. Всё кончено. Между нами всё кончено. Всхлип, ещё один, острая боль пронизывает тело, и слёзы начинают градом катиться по моим щекам.
Глава 35
Эсэмэска от Глеба приходит поздней ночью. Прилетел, едет отсыпаться домой. В конце сообщения он желает мне доброй ночи, и на этом всё.
Никаких обещаний, ничего того, за что можно было бы зацепиться и продолжить такой нужный диалог. Сердце сжимается до размера монеты, а затем начинает болезненно ныть.
Я не отвечаю Воронцову. Просто не знаю, стоит ли. Пожелав ему спокойной ночи в ответ, я буду сходить с ума и ждать, что он напишет ещё. Буду цепляться за последнюю соломинку, убиваться и изводить себя. Хватит. Нельзя.
Я прячу телефон под подушку, чтобы на глаза мне не попадался, и пытаюсь уснуть. В голове бардак, все мои мысли разбрелись в разные стороны.
Хочется провалиться в сон, чтобы перестать думать, анализировать и представлять, но это кажется почти невыполнимой задачей.
Я сама. Сама его попросила. Влюбилась тоже сама. С головой утонула в его синих глазах, улыбке, голосе, запахе… Вот только я ни о чём не жалею, пусть даже мне придётся собирать себя по кусочкам несколько десятков лет."
"Проворочавшись несколько часов подряд, у меня всё же получается уснуть.
