Сейчас поем и буду готовить уроки. Целую тебя». — Отправила голосовое сообщение маме, чтобы она не волновалась, и главное: отложила свои вопросы о том, как прошла поездка. Говорить с кем-либо сейчас, я была еще не готова. Есть я тоже не хотела, но мама ведь обязательно решит об этом напомнить. Она даже деду звонила, чтобы тот не забывал мерить давление. Но дед отшутился, что не взял с собой барометр, но в следующий раз обязательно купит очень нужную и полезную штуку, рассмешив до слез Павла Ильича, взявшего «совет» себе на заметку.
Отец Макса тогда долго посмеивался над мамой. Вспомнив об этом, улыбка коснулась моего лица. Было так приятно видеть их такими счастливыми.
* * *"
"— Ева! — Налетела на меня Вика, стоило мне только войти в аудиторию. — Ты совсем страх потеряла?
— Привет. Да нет вроде. А что?
— Я тебе вчера весь вечер звонила.
— Прости. Мы с мамой устроили просмотр фильмов.
— А телефон проверять тебя не учили? — Краснова немного смягчилась.
— Я его оставила в комнате.
— Скривила виноватую рожицу. — Вик, я честно про него забыла. Прости.
— Ладно, прощаю. В следующий раз буду звонить тете Ане.
— А я бы не стал так быстро прощать. — Ударило в спину знакомым голосом.
В аудиторию вошли Макарский и Шкаф. Вика тут же оставила меня, упорхнув к своему Диме. Предательница!
Пришлось взять себя в руки, развернуться и посмотреть в глаза самодовольному нахалу. Было странным видеть его одного, а не с той, которая, наверняка, скрасила его ночь.
Но я благоразумно промолчала. Все-таки я тоже поступила не самым красивым образом: читать чужие переписки — это низко.
— Чего тебе надо, Макарский?
Ведь у самого в телефоне явно целый набор доступных вариантов, хоть каждый час меняй. А он ко мне прицепился.
— Как будто с тебя можно что-то взять… — Невольно отшатнулась от таких слов, как от ударной волны. А по мне медленно прошлись оценивающим взглядом, окинув с головы до ног. — Хотя… На раз, может, и сойдешь…
Вот оно что. На раз, значит?!
— Не мучайся.
Как-нибудь переживу, — ответила бесстрастно, хотя в груди кипела лава из обиды и злости. А я еще переживала, что повела себя грубо, наврав с три короба.
— Смотри, соглашайся, пока я добрый, — шепнули мне на ухо, касаясь щеки горячим дыханием.
На мгновение потерялась от такой близости, так некстати вспомнив, какими головокружительными были его поцелуи, а потом вспомнила, как он говорил, что я первая буду просить его об этом.
