Я не смогу открыть багажник, а поставить коробку и намочить книги не самый лучший вариант.
Всю ночь шел дождь, и на улице было сыро. Даже в кабине лифта опускать злосчастную коробку на грязь не хотелось, чтобы потом не испачкать салон автомобиля.
— Э… В каком? — решила уточнить.
— В правом. — Андрей чуть повернулся, чтобы мне было удобнее попасть в его карман. — Ну же!
Осторожно просунула руку в чужой карман тесных джинсов, чувствуя как напрягся Андрей, но до ключей не достала. Макарский судорожно втянул в себя воздух.
— Ев-ва! — прохрипел сквозь зубы. — Ты специально издеваешься?"
"Моя рука замерла в чужом кармане.
— Я же не виновата, что в твои штаны не залезть! — выпалила возмущенно. И только когда Андрей подавил смешок, я поняла что сказала. — Отдай мне коробку! — Потребовала, покраснев, как вареный рак.
— Разбежалась! Ключи, — напомнил.
Плюнула на все и, зажмурившись, просунула руку дальше, нащупала необходимый предмет и поспешно вытащила свою руку.
— Воу-воу! Полегче!
Припечатала пылающим взглядом, готовая провалиться в шахту лифта.
* * *К счастью, комментариев Макарского не последовало. К его, счастью, разумеется. И мы в тишине доехали до первого этажа. Лифт остановился, и Андрей спиной вышел из кабины.
— Евочка! Доброе утро! — услышала я. И за какую-то долю секунды миллион раз успела пожалеть, что все-таки надо было провалиться. Это явно лучше, чем столкнуться с тетей Мариной, нашей старшей по дому, которая вечно совала свой нос куда надо, но еще больше — куда совершенно не надо.
И Андрей, как специально, вместо того чтобы идти на выход, остановился, всем своим видом показывая, что ожидает меня.
— О! — Взгляд на меня. Потом на Макарского. На коробку в его руках. Небольшую сумку в моих. — Это твой молодой человек? Ты к нему переезжаешь? — посыпались вопросы, как семечки из порванной упаковки. — Какой хорошенький… — прикрывая ладонью рот, прошептала мне на ухо и стрельнула подведенными стрелками в Андрея.
Арр… Уберите ее кто-нибудь!
— Нет. К маме, — отрезала сухо, даже не поздоровавшись. — Извините… — Сделала вид, что мы торопимся.
— Конечно-конечно! Раз такое дело — медлить нельзя. Ух, какой!
Дальше я не слышала, резво обошла Макарского и стартанула на улицу. Все-таки тормознула и придержала дверь Андрею.
— Без комментариев! — предупредила его на всякий случай.
— Я, вообще-то, и так молчал, — возмутился, но смешок не сдержал.
