— Распишитесь вот здесь… Ну, а аккумулятор, возможно, еще можно реанимировать.
Андрей внимательно изучил бумагу и только потом поставил свою подпись, закрыл дверь за неожиданным визитером и повернулся ко мне. Взъерошенный, помятый, но сам при этом сверлил меня пристальным взглядом, будто собирался за что-то отругать.
— Ты правда не спал двое суток? — Решила, что нападение лучше, чем защита, но сбить Макарского с толку у меня не получилось.
— Ева, ты почему открываешь двери кому попало и не спрашиваешь документы?
— Я первая задала вопрос.
— Не захотела уступать. А-то выспался и уже командует. — Там Ксю волнуется. — Решила: если добивать, так добивать."
"Но вместо того, чтобы звонить сестре, Андрей сгреб меня в охапку.
— Подождет. Иди сюда.
— Пусти… Задушишь ведь… — прохрипела.
— Не задушу…
— Андрей, пожалуйста, пусти.
— Даже не надейся. — Прозвучал ответ, заставляя мое сердце биться чаще.
АндрейЗа время своего вынужденного «заключения» я четко понял одно: не все в этом мире можно решить с помощью денег.
По крайней мере, дружба, чувства — настоящие чувства и настоящая дружба, а не мишура — не покупается ни за какие деньги. Они не измеряются размером счета в банке, или цифрами на твоей карте. И я был готов отказаться от всего, лишь бы Ева была рядом.
Меня ничего не волновало: ни общественное мнение, ни возможные проблемы, которыми пытался запугать меня Баринов, ни последствия скандала, устроенного его дочерью. Все, что меня действительно по-настоящему волновало, даже не то, что в глазах Евы я выглядел последней сволочью, а то, что за это время мог найтись какой-нибудь ушлый «таксист», который навсегда заберет у меня мою Рапунцель.
Вот этого я боялся больше всего. Что потеряю Еву навсегда. Незнание, ни где она, ни что чувствует, а главное: с кем проводит время, разрывало мое сердце на части. Зверь внутри меня медленно умирал без нее от тоски.
— Андрей, пожалуйста, пусти, — пропищала Ева.
— Даже не надейся, — выдохнул в ее волосы, по-настоящему кайфуя от того, что просто могу держать ее в своих объятиях.
Я готов согласиться на все ее условия, лишь бы только наши сердца стучали рядом. Как сейчас…
— Это угроза? — В любимом голосе прозвучали насмешливые нотки, давая надежду, что все не так безнадежно, и мой зверь не умрет от тоски и одиночества.
— Нет. Предупреждение…
Ева, прищурившись, посмотрела на меня. Она сводила с ума одним своим взглядом и даже не замечала этого.
