Ева шептала мое имя, музыкой звучавшее для моего слуха, выгибалась и стонала, потому что не осталось ни одного места на ее шее и груди, где не коснулись бы мои губы. Я любовался трепещущим телом, доводил почти до пика и с упоением ждал момента, когда сам получу долгожданную награду.
— Андрей… — Так сладко звала меня моя девочка.
Губами поймал ее выдох.
— Скажи, что моя, — потребовал, мучая еще больше.
— Андрей… — захныкала, ерзая подо мной Рапунцель. Русые волосы разметались в разные стороны, Ева была прекрасна в своем нетерпении, и ничего соблазнительнее я не видел.
— Моя… Только моя… — нашептывал ей на ухо. — Повтори.
— Твоя… — Сдалась, наконец, Ева.
— Моя, — зарычал зверь, доказывая свои слова, и я замер, когда Рапунцель вскрикнула и сжалась от резкой боли, которую я ей невольно причинил.
Твою же рать…
Я застыл, стараясь не дышать, чувствуя как агонизирую внутри Евы. Вот теперь я точно сдохну, потому что выплеснуть все, что во мне накопилось, и не навредить ей еще больше, невозможно.
Все-таки в моем некрологе будет написано: «Скончался от сексуального неудовлетворения».
ЕваСекундная вспышка боли, и Андрей замер. Я чувствовала на своем лице его неровное дыхание, но мне хотелось большего. Хотелось продолжения.
— Андрей… — Я не узнала собственный голос. — Что-то не так? — спросила осторожно.
— Почему ты не сказала, что девственница? — Вопрос прозвучал не сразу.
Что?"
"Я явно не ожидала такое услышать и настолько растерялась от несколько грубоватой прямоты, при чем в такой момент, что была готова заплакать.
— Извини, не подумала, что для тебя это такая проблема, — заметила, надеясь, что мои слова звучат с сарказмом, а не жалко.
Видимо, Макарскому нравились исключительно не девственницы, у которых наверняка опыта побольше моего. А тут… такая промашка. От обиды я отвернулась в сторону, и не знала, как не сгореть от стыда в ситуации, которой оказалась. Хуже унижения просто не придумаешь.
— Ева, посмотри на меня.
— Андрей мягко взял меня за подбородок и повернул к себе, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть его насмешки.
Я медленно помотала головой, сдерживая слезы.
— Пожалуйста, посмотри, — прозвучало очень мягко.
— Зачем?
— Просто открой глаза.
И я открыла, пытаясь разглядеть в его взгляде иронию или издевку, но ничего такого в глазах Андрея не было. Его глаза блестели, а в них сияла… нежность?
— Ты самая удивительная и самая потрясающая девушка.
