Глупо скрывать свою внешность, когда я поделилась с ним чем-то гораздо более интимным – историями из своей жизни, единственным четким воспоминанием об отце... С папой мы виделись всего пару раз. Однажды, когда мне было года два, он сам к нам приехал, а еще спустя несколько лет нас с братом отправили к нему на пару недель в Казахстан. Из той поездки, к сожалению, я мало что помню. Только наш выезд в степь на лошадях. Помню мощь коня под собой, его непривычный запах, крепкое тело отца за спиной, его заскорузлые смуглые руки, удерживающие уздечку… И зеленые в алых всполохах маков просторы.
Это воспоминание – все, что мне осталось. Ведь спустя еще два года папа скоропостижно скончался.
Цветы я ставлю в десятилитровое оцинкованное ведро. Это так красиво, что я опять щелкаю камерой.
Подходит Адиль. Задерживается задумчивым взглядом на букете, интересуется:
– Ты помнишь, как мы…
– Помню.
Адиль вздыхает. Садится рядом со мной на порожек и обнимает за плечи.
– Я часто думаю, как бы сложилась наша жизнь, если бы родители не развелись.
Может, я не стал бы таким мудаком.
– Ты не мудак.
– Расскажи об этом Светке.
– Что рассказать? – ловит обрывок разговора та, подходя к нам с тремя бокалами. Разбираем…
– Какой я классный. Классный же? – усмехается брат, ловя жену за ручку и, несмотря на ее вялый протест, усаживая себе на колени.
– Первоклассный, я бы сказала. Первоклассный кобелина.
– Да блядь, Свет! Ну, какого хрена? Хорошо ж сидим, нет, ты опять начинаешь!
Слушать ссору не хочется.
Я встаю, думая вернуться к столу, когда слышу, как к воротам опять подъехали."
"– Ясь, там Молотов, кажись, прибыл, – замечает Валюха, вытягиваясь на цыпочках. Я киваю. Только что унявшееся сердце заходится в новом припадке. С тех пор, как он подал на развод с женой, в офисе гадают, кто стал тому причиной. Некоторые ставили на его ассистентку. И с тех пор, как он ее уволил, в кои веки взяв на работу компетентную, но ничем не выдающуюся с точки зрения внешности женщину, эти догадки только укрепились.
Вроде как зачем юной прелестнице прозябать за три копейки в приемной, когда у нее такой папик… Но я-то знаю, что они ошибаются. Игорь ломал свою привычную жизнь в угоду совсем другой женщине.
– Привет. Не ждала, что ты приедешь.
– Не ожидал, что придется переться в такую глушь.
Там, где что-то подтаяло, когда мне привезли маки, снова стынет. Игорь отворачивается, зачем-то открывает пассажирскую дверь и достает огромный веник. Дорогой.
