Да только с вероятностью в девяносто девять процентов через какое-то время все опять пойдет по пизде, эмоции схлопнутся, быт зажрет, захочется чего-нибудь новенького, и финал будет точно таким же, как и в предыдущем случае. Так стоит ли рыпаться? Трепыхаться. Надеяться. Влюбляться. Доверять. Начинать все заново. Становиться вновь уязвимым. Стоит ли?
– Ты это своим родителям скажи, а не мне, – широко зеваю.
– Не хочу. Я вообще подумываю о том, чтобы от них съехать.
– А деньги на съем где брать будешь? Хоть окончания универа дождись, – возмущаюсь я.
– И кто мне это говорит? Ты сама во сколько лет из-под родительской опеки сбежала?
– В восемнадцать. Но вопрос поставлен неверно. Лучше спроси, много ли счастья это мне принесло.
Молотов зыркает на меня из-подо лба. Сидя на стуле, он напоминает гору. Нет… Определённо. Даже если Игорь разведется, вместе нас не ждет ничего хорошего. Он – ходячее напоминание обо всех тех ошибках, которые мне давно следует отпустить.
– Эх. Ну ладно. Тут мать пришла…
– Привет ей передавай.
До скорого.
Откладываю телефон. Тру виски, в которых начинает пульсировать тупая похмельная боль. Может, и хорошо, что Адиль явился. Молотов не станет клепать мне мозги при брате.
– Я пьяная и уставшая. Говори, что хотел, и топай.
– Мне тут сорока на хвосте принесла, что вы говорили с Ларисой.
– Не по моей инициативе, – поясняю я, настороженно подобравшись.
– Я так и понял.
– Тогда что же ты хочешь от меня? – удивляюсь. Лет десять назад, помнится, Игорь страшно взбесился, когда я в пылу скандала пригрозила рассказать Ларисе о нашей связи.
Схватил меня за руку, прорычал, что готов напомнить, где мое место, если я вдруг забыла.
– Я хочу сказать, что она больше никогда тебя не побеспокоит. Я с ней поговорил. Мы все решили.
Отворачиваюсь. В груди печет. Так странно, ведь ничего там не осталось – выжженная пустыня. А вот ведь, словно фантомная боль, отголоском. Раньше я бы полжизни отдала, чтобы он меня, а не ее выбрал.
Ладно. Пустое. Теперь главное – выяснить вот что:
– Лариса сказала мне странную вещь…
– Это какую же?
– Что ты уже от нее уходил.
– Было дело. Когда ты забеременела, я…
– Настоял на аборте.
– А потом передумал. Но было уже поздно, Ясмин.
ГЛАВА 4
Это что? Какая-то новая тактика? Раньше все было понятно. Он – мудак. Я – сука. Два сапога пара. А теперь что?
Передумал он. Передумал, мать его. И? Он так на меня перекладывает ответственность? Ну, я ж передумал, блядь. Значит, я тут вообще ни при чем.
Я не соучастник.
