Да мало ли почему. Мало стало. Хотя можно было бы запросить у эйчаров досье на Марата и узнать все подробности его жизни. Но на это у нее силы воли хватило. К тому же, он наверняка узнает, что она интересовалась его текущим семейным положением. А ей не надо, чтобы он знал, что Милана о нем по-прежнему думает. Да она и не думает!
Достаточно. Все в прошлом.
А он разведен, оказывается.
Милане стало казаться, что этот хоровод разнобойных мыслей, эта дикая сумятица непременно отразится на ее лице. И этот не по годам смышлёный парень все поймет.
Если уж не понял.
Но положение спас Марат.
– Рус, ты не трогал арбуз? – раздался знакомый низкий голос с непривычными мягкими добродушными интонациями. Милана обернулась на голос.
Вот это да…
Рустам же сказал, что отец в душе. Она не обратила на эти слова должного внимания, занятая тем, что хотела обсудить с Маратом. Зато теперь вид Марата об этом недвусмысленно напомнил.
Из одежды на нем было только два темно-синих полотенца. Одно было небрежным низким узлом завязано вокруг бедер, обнажая сильный мужской торс и живот, с густой растительностью, темным струйками сбегающей с широкой груди к границе полотенца.
Другое полотенце висело на плечах, и им Марат вытирал короткие волосы. Так и замер, с поднятой к голове рукой.
– Папа, к тебе дама. С визитом. С работы, – голосом пай-мальчика сообщил Рустам. Милана же не могла оторвать взгляд от Марата. Просто сидела и смотрела. И ни единой мысли в голове. Наверное, они появятся позже. Когда она будет вспомнить.
Ведь этот торс тут же и намертво отпечатался в ее памяти.
Марат отмер. Резко опустил руку. Ожег сына буквально испепеляющим взглядом, потом коротко кивнул Милане.
– Пять минут.
И быстро прошел в направлении, надо полагать, спальни. Скорее всего, одной из спален, учитывая наличие сына-первокурсника. Милана, как привязанная, проводила взглядом его фигуру.
Со стороны Рустама послышался звук, подозрительно похожий на смешок.
Вот же мерзавец малолетний!
***
Потом они сидели уже только вдвоем – и пили кофе.
И Милана рассказывал то, о чем сообщил ей Захар.
– Знаешь, я не устаю поражаться, как Захар умудряется… – Милана повела плечами. – Я всегда относилась к нему, как к человеку из космоса. Мне казалось, что он немного не от мира сего. Как будто инопланетянин. И вот, пожалуйста… Твои люди прохлопали, а Захар вскрыл эту схему.
Этим словами Милана завершила свой рассказ, точнее, пересказ того, что сообщил ей Захар.
