А что, отлично звучит – Иван Борисович Балашов. Дед бы ее понял и поддержал.
Милана все еще робко и неуверенно погладила живот. Эй, тебе всего две недели отроду, а я тебе уже имя с отчество придумываю. Милана вдруг осознала одну простую вещь. Что вот это микроскопическое и двухнедельное – ее. И будет любить ее. А она будет любить его. Это будет ее родной, по-настоящему родной и любимый человечек. Милана с изумлением почувствовала, что у нее свербит в носу, как-то неожиданно влажно в глазах и комок в горле.
Это же не могут быть гормоны, правда?! Не через две недели же? Но мысль о том, что у нее через девять месяцев появится родной и любимый человечек – она… она бы реально подкосила, если бы Милана уже не сидела.
У нее уже есть один родной и любимый человек. Это Артур. Но у брата своя семья, любимая женщина, скоро родится ребенок. А у Миланы будет своя семья. Она – и та маленькая кроха, что пока осваивается в ее теле. И никаких Ватаевых им не надо. У него своя семья.
Вот пусть и живет с ними, и любит их.
А у Миланы будет ее кроха, брат, Света, их дочка. И все у них будет прекрасно.
***
– Что-то случилось? – спросила Света с порога. У Артура было такое лицо, что по нему было ясно – что-то случилось.
– Ничего критичного, – вздохнул Артур, аккуратно обнимая ее и прижимаясь губами к виску. – Но приятного мало, конечно. Ватаев собрался увольняться.
– Марат?! – ахнула Светлана.
– У меня работает пока только один Ватаев. Хотя Марат говорил, что его сын мечтает проходить у нас практику.
Но теперь, видимо, будет проходить практику где-то в другом месте – на новом месте работы отца.
– А Марат сказал… – Света наблюдала, как муж проходит в просторную гостиную, как устало опускается на диван. – Он сказал, в чем причина увольнения? Такой, как Марат, не может уволиться просто так. С учётом того, сколько вас связывает. Должна быть веская причина.
– Очень веская, – Артур похлопал по дивану рядом с собой. – Милана.
– Что это значит? – Света устроилась у мужа под боком.
– Он не может с ней работать. И… и я его понимаю. Между ними искрит. Того и гляди – рванет. Не думаю, что и Милане доставляет это удовольствие. Я… я очень огорчен, – Артур вздохнул, – что мне приходится выбирать. Между Миланой и Маратом.
– Работать он с ней не может, видите ли… – пробормотала Света. – Спать с ней может, а работать – нет!
Артур повернул голову и недоверчиво посмотрел на Свету.
