– Обещаю.
Некоторое время двое мужчин, которых разделяло примерно пятьдесят лет, смотрели друг на друга. Марат ни секунды не сомневался в правильности сказанного. Решение было абсолютно верное, как его реализовать – он подумает. Сейчас же он думал о том, что делать с информацией от Самсонова. Может быть, воспользоваться случаем, и сообщить ее Балашову? Или уже не стоит расстраивать человека, которому осталось жить две недели, сообщением о том, что его сын такой дурак. Что Борис Петрович, в конце концов, может сейчас сделать?
– Вы напрасно мучаетесь этой моральной дилеммой, – вдруг заговорил Балашов.
Его голос звучал тихо и хрипло, будто эта просьба относительно Артура отняла все его силы.
– Я не понимаю, Борис Петрович."
"– Юрий Валентинович сообщил мне о планах Антона. Мы подумаем с ним о том, что можно сделать. А ваша задача – Артур. Не знаю, что делать с Миланкой, но она девочка умная-разумная, надеюсь, без меня справится хорошо.
Умная-разумная… Перед внутренним взглядом мелькнула картина расстегивающей платье Миланы, Марат тряхнул головой.
Тяжело опираясь на трость, Балашов встал.
– Артур сейчас дома. Марат Хасанович, я бы вас попросил не откладывать дело в долгий ящик и поговорить сейчас. Если надо будет – я подключусь.
Марат не любил вещей, к которым он не готов. А к разговору с Артуром Балашовым Марат точно не готовился. Но, с другой стороны, Борис Петрович прав в том, что времени них немного. Марат просто попробует поговорить с парнем, прощупать почву.
– Хорошо.
Борис Петрович медленно, прихрамывая, прошел к столу, нажал кнопку. Через несколько секунд в кабинет зашла домработница.
– Елизавета Алексеевна, голубушка, будьте любезны, проводите Марата Хасановича а к Артуру. Он же дома?
– Да, – домработница распахнула дверь. – Прошу.
***
Мизансцена повторилась. Снова Марат и домработница Балашовых стоят в холле, а на ступеньках лестницы – Милана.
– Пойдемте, – женщина протянула руку в сторону лестницы. – Нам сюда. Комната Артура Антоновича на втором этаже.
– Иди, Лиза, – раздался голос Миланы. – Я сама провожу Марата Хасановича к брату.
Домработница несколько секунд помялась, а потом пошла в сторону от лестницы. Кажется, в направлении кухни и подсобных помещений.
«Иди, Лиза». Надо же. Борис Петрович Балашов называет эту немолодую женщину по имени-отчеству, голубушкой и на «вы». А Милана – по имени и на «ты». А эта Елизавета Алексеевна ей в матери годится как минимум.
