Никто ей был не указ и не авторитет. Отца Милана ни в грош не ставила, к брату относилась с презрительной снисходительностью, и единственный человек, которого Милана полагала равным себе – это деда Боря. А теперь ей хотелось принадлежать – именно принадлежать – другому человеку. Мужчине. И это желание было столь же новым, сколь и абсолютно бесспорным. Милана этого хочет, ей это нужно, она по-другому не может.
Ей нужен Марат Ватаев. Она сегодня стала его женщиной. Она хочет ему принадлежать.
***
Марат приехал первым, хотя боялся опоздать.
Просто как обычно это бывает – перед уходом Марата из офиса вскрылся вопрос, который надо было срочно решить. Какая злая ирония, думал Марат, ведя машину козьими тропами в объезд самых страшных столичных пробок, что он опаздывает на встречу с дочерью Антона Балашова из-за дел ее отца.
Но все же Марат не опоздал. А опоздала она. На целых двадцать минут. Это что, из серии инфантильных придурей: «Красивые девушки не опаздывают»?!
Марат открыл дверь, шагнул в сторону и резко произнес:
– Я, кажется, указал другое время встречи.
– Прости. К нам на пару неожиданно пришёл декан, и нас задержали почти на час. Уйти был никак нельзя.
Марат проглотил все остальные слова. И молча смотрел, как Милана Балашова запирает дверь.
При первой их встрече она выглядела как ходячее искушение. Потом, в офисе, она одевалась в соответствии с деловым дресс-кодом. На свадьбе отца Милана выглядела взрослой женщиной гораздо старше своих лет. А сейчас… сейчас перед ним была юная студентка.
Голубые джинсы, белые кроссовки, свитер… или что это… кофта какая-то белая с какими-то зверушками на груди, волосы рассыпаны по плечам, на лице нет ни грамма косметики, рюкзак через плечо.
Она выглядела такой юной, невинной. Девочкой, студенткой-первокурсницей. Когда-нибудь такой же первокурсницей будет его дочь.
В голове вдруг внезапно вспыхнул ее резкий вскрик – и Марат впервые с момента событий подумал о том, что тогда, в тот поздний вечер на свадьбе собственного отца, эта девочка стала женщиной.
Что испытала боль – раз она кричала. Танзиля вот в их первый раз плакала даже. У Миланы текла кровь. Она познала мужчину, стала женщиной и…
…и вполне могла зачать ребенка от него. Потому что Марат не вспомнил ни о презервативе, ни о том, чтобы сделать хотя бы прерванный. С ней он забыл вообще обо всем.
И если так получится, что он сделал ребёнка дочке босса…
Как будто пропустил прямой в голову.
