"
"– Какое благородство, – после паузы медленно произнес Антон Балашов. – Где оно было, когда ты десять лет назад совращал молоденькую девочку?
Марату стоило большого труда не вздрогнуть, ничем себя не выдать. Но Антон Балашов бил прицельно.
– Молчишь? Нечего сказать? Правда глаза колет? У тебя же есть дочь. Ей сейчас четырнадцать, верно? Представь, что я совратил твою дочь. Я, взрослый мужик – и твоя юная девочка. Представил? Как оно? Нравится?
Марат заставил себя мысленно и медленно досчитать до десяти.
Такого никогда не случится. Не может случиться с его Гульнарой. Антон Балашов просто пытается уколоть его как можно больнее.
– Этого никогда не будет – это раз. И два – Милана была совершеннолетней.
– Хорошо. Я подожду четыре года. Или ты теперь скажешь, что разница в возрасте была не такой?! Что, это принципиально: сколько лет разницы – десять, двадцать или тридцать?! Когда речь идет о юной девушке?! Когда речь идет о твоей дочери!
Марат на несколько мгновений прикрыл глаза. В словах Антона Балашова была правда.
И с этой правдой Марату жить. Но прошлое должно остаться в прошлом. И не отравлять будущее.
– Чего вы хотите, Антон Борисович? – им принесли заказ, и продолжил Марат после ухода официанта. – Извинений? Покаяния? Не дождетесь. Не надо передо мной изображать отца, для которого нет ничего важнее блага детей. Я достаточно хорошо знаю, как вы поступили с Артуром. А что касается Миланы… Если и виноват я перед кем – то перед ней. Но раз она решила все же оказать мне доверие и стать моей женой – тогда вопрос для всех остальных закрыт.
А между собой мы сами разберемся и договоримся. Вот так.
Антон Борисович откинулся в кресле. Сделал маленький глоток кофе, побарабанил пальцами по столу. Хмыкнул.
– Как у тебя гладко все выходит. Безгрешный Марат.
– Не безгрешный. За свои поступки готов нести ответственность. Так поступает мужчина. А вы готовы нести ответственность за свои поступки, дорогой тесть?
Антон Балашов поперхнулся кофе, закашлялся.
Похоже, аттестация его «тестем» Антону не слишком понравилась, но Марату было, в общем-то, все равно. Худой мир лучше доброй войны. Все так. Это отец Миланы. И дед – уж какой есть! – их будущих детей. Но любить прямо сейчас этого сидящего напротив, молодящегося и кривящего губы человека Марат не обязан.
– Если пока нечего сказать, я продолжу. Я точно знаю, что это вы стояли за той подставой с теневой сделкой по зерну. Я знаю, как и через кого вы действовали.
