Но терпение и Милана – это малосовместимые понятия.
– Скажи, какой предмет у тебя в школе самый любимый?
Гульнара стрельнула в Милану таким взглядом, что Милана мгновенно поняла, что для начала разговора задала самый дурацкий вопрос из всех возможных. Ну, в самом деле, как бы она сама отреагировала, если бы ее в четырнадцать спросили о самом любимом предмете?
– Физкультура! – прошипела Гульнара, откидывая волосы назад. – Зачем ты хотела видеть меня? Имей в виду – я все понимаю! Ты купила маму – она теперь ни о чем говорить не может, только о том, как станет мастером по нейл-дизайну! Ты обдурила Руса – раз он тоже во все это ввязался! И папу ты тоже… – она сердито засопела.
– Но не думай, что можешь купить меня! Мне от тебя ничего не нужно! Слышишь, ни-че-го!
– Совсем ничего? – как-то глупо переспросила Милана. Отповедь Гульнары огорошила ее. Но ведь она, Милана, взрослее. Мудрее. Перед ней сидит девочка. Обиженная девочка.
– Совсем! – отрезала Гульнара. – Все, что мне нужно, мне папа купит!
Обиженные девочки должны хорошо понимать друг друга.
– А, может быть, все-таки есть то, что не может тебе дать твой отец, но может дать кто-то другой? Например… я.
Гульнара откинулась на спинку диванчика, скрестила руки на груди и в упор посмотрела на Милану. У нее тоже отцовы глаза, как и у Руса – вдруг поняла Милана.
– Хорошо, – произнесла она вдруг резко. – Я хочу сиреневые волосы. Сделаешь мне сиреневые волосы – признаю тебя как жену отцу. Буду уважать.
Милана едва сдержала желание рассмеяться. Зааплодировать.
Танзиля права – характер в отца.
– Ты даешь мне в этом твердое слово?
Гульнара после паузы кивнула.
– Даю твердое слово.
– По рукам?
После еще одной паузы Милане протянули теплую твердую ладошку.
– По рукам.
– Отлично. Еще какао будешь? Пока я договариваюсь с мастером?
Гульнара неуверенно и отрицательно покачала головой. Неприязни, так же как и бравады, в ней заметно поубавилось. А Милана взяла в руки телефон.
– Паша, привет. Скажи мне, мой милый волшебник, нет ли у тебя или у твоих барышень сегодня окошка? Ты настоящий волшебник, Паша! Я привезу тебе одну очаровательную юную леди.
Она хочет сиреневые волосы, – Милана отчетливо услышала, как Гульнара судорожно вздохнула. – Я надеюсь на твои фирменное обаяние и феноменальный дар убеждения, Паш. Хорошо, мы выезжаем.
Милана встала и протянула руку.
– Поехали? Я на машине."
"Похоже, Гульнара была настолько не готова к такому повороту событий, что позволила себя безропотно взять за руку.
