Когда Милана, сама не своя от желания, почти опустилась на него.
– Нет, маленькая, нет… – Марат мягко опрокинул ее на спину. – Подожди. Мы забыли кое о чем…
Милане не нравится эта задержка, этот стук прикроватной тумбочки. Ей не нравится этот пакетик из фольги в руках Марата.
– Не хочу так… – ее рука скользит по его груди, твердому животу, ниже. – Не хочу. Убери его…
Но Марат не слушает ее, фольга все же рвется, и спустя несколько секунд он мягким плавным толчком входит в нее.
– Если бы ты знала только… – звучит его хриплый шепот ей на ухо.
– Как я хочу тебя без всего… И так обязательно будет. Но пока… тебе же наверняка нельзя пока… после всего…
Нельзя, кажется, любить его сильнее. Но у нее в этот момент получается.
***
После она нежится в его руках, прижатая спиной к его груди. Кажется, такое положение становится у них любимым. И рука Марата на ее животе – тоже, наверное, становится его любимым жестом.
Его губы привычно касаются ее шеи, когда Марат говорит, медленно касаясь пальцами ее живота.
– Я очень хочу увидеть тебя с животом… в котором будет наш ребенок.
На это Милана может ответить только судорожным вздохом. После такой нежной и горячей близости она совершенно бескостная. И хочется только, чтобы он прижимал к себе крепче, что Марат и делает. И снова продолжает касаться губами ее шеи.
– Все будет хорошо. Верь мне. Когда врач тебе разрешит… когда ты будешь готова… Все будет хорошо.
Может быть, потому, что она в его руках не только бескостная, но и безмозглая… Может, потому, что хочется хоть как-то вывести себя из этого состояния…
– А кого ты будешь больше любить: ребенка, которого рожу тебе я, или детей от первой жены?
Ни ироничного хмыканья, ни возмущенного возгласа.
Ничего. Только его губы все также мягко касаются ее шеи. И его пальцы все так же неспешно гладят ее живот.
– Значит, у нас будет двое детей. Тогда ты сама поймешь, что невозможно кого-то из своих детей любить больше, а кого-то меньше.
– Значит, двое… Тогда у тебя будет уже четверо.
Выдержишь?
Наверное, ей хочется его подразнить, чтобы окончательно не раскиснуть. Но отвечает Марат предельно серьезно.
– Выдержу.
Глава 9
Об этом думать никогда не рано и никому не поздно!"
"Милана не любила опаздывать. И, как правило, этого не делала. Но сейчас, как назло, разом случились все мелкие неприятности, которые могли задержать – и она опоздала. Точнее, нет, не опоздала. Торопливо вошла в кофейню минута в минуту к назначенному времени.
