Особенно если сама Милана никого не ждет. А она не ждет. Разве что… Артур? Он собирался вечером после работы снова к Светлане. Может быть, решил после заехать к сестре и отметить? Милана протянула руку к держателю над барной стойкой, чтобы взять второй бокал – и замерла. А если что-то случилось – со Светой, с малышкой?
И Милана быстро пошла к входной двери. В дверной глазок все же взглянула – и снова замерла.
Нет.
Не может быть.
И Милана резко открыла дверь.
За дверью был Марат. И, одновременно, как будто бы – не он.
Нет, все было на месте – высокий рост и широкие плечи, черные, коротко стриженые волосы и словно вытесанное из камня лицо. Только вот глаза… что-то было с глазами. Она не могла понять – что, но Милане вдруг стало страшно.
Все равно – страшно. Мантра «Не все ли равно теперь?» прожила недолго. Милане снова страшно. Только теперь – за него.
– Что случилось? – собственный голос звучал каким-то неузнаваемым вороньим карканьем. Марат молчал. – Что случилось? – воронье карканье превратилось в звонкий крик.
– Марат, не молчи!
– Рустам, – наконец, тихо ответил он.
Господи, что могло случиться с сыном Марата? Драка? Замели в полицию? Сбила машина? Что?!
Милана схватила Марата за руку и втащила в квартиру.
– Что с ним? – голос теперь звучал требовательно. И удивительно спокойно.
– Острый аппендицит. Он в больнице.
– Операция?
– Уже прошла.
– Осложнения? – вопросы вылетали из Миланы с пулеметной скоростью.
– Никаких, – так же тихо и безжизненно проговорил он. – Сказали, что операция ля… нет, ла… лапороскопическая.
И что восстановление будет быстрым.
Милана с усталым вздохом привалилась к стене.
– Господи, как же ты меня напугал…
Марат продолжал стоять все с теми же какими-то… какими-то совсем не его глазами на бледном осунувшемся лице.
Что она там думала про «Не все ли равно теперь?». Никогда ей не будет все равно на него. Но вот на это как раз сейчас Милане было все равно.
– Так, – она оторвала спину от стены, обошла Марата и заперла входную дверь. – Сейчас с Рустамом все в порядке, правильно? – Марат медленно и словно через силу кивнул.
– Тогда снимай куртку и проходи.
Второй бокал все же понадобился. Его Милана и протянула появившемуся в гостиной Марату.
– За здоровье Рустама Ватаева. И за рождение Анны Балашовой.
Марат какое-то время молча смотрел на протянутый ему бокал.
– Вообще-то, я за рулем, – он все же протянул руку. В его огромной руке бордо на тонкой ножке смотрелся почти как рюмка. – А с другой стороны...
