Что за время было, батюшки!
Долго еще толковала тетушка об этом времени, перепутывала все эпохи, рассказывала, как нельзя было найти ни гвоздики, ни корицы; что вместо прованского масла делали салат со сливками и проч. т. п.
Наконец я распростился с тетушкой, разумеется, после клятвенных обещаний навещать ее как можно чаще. На этот раз я не лгал: Соня мне очень приглянулась.
На другой день явились книги, за ними я сам; на третий, на четвертый день – то же.
– Как вам понравились мои книги? – спросил я однажды у Софьи.
– Извините, я позволила себе заметить то, что в них мне понравилось…
– Напротив, я очень рад. Как бы я хотел видеть ваши заметки!
Софья принесла мне книги. В Шекспире была замечена фраза: «Да, друг Горацио, много в сем мире такого, что и не снилось нашим мудрецам». В «Фаусте» Гете была отмечена только та маленькая сцена, где Фауст с Мефистофелем скачут по пустынной равнине.
– Чем же особенно понравилась вам именно эта сцена?
– Разве вы не видите, – отвечала Софья простодушно, – что Мефистофель спешит; он гонит Фауста, говорит, что там колдуют; но неужели Мефистофель боится колдовства?
– В самом деле, я никогда не понимал этой сцены!
– Как это можно? Это самая понятная, самая светлая сцена! Разве вы не видите, что Мефистофель обманывает Фауста? Он боится – здесь не колдовство, здесь совсем другое… Ах, если бы Фауст остановился!.
.
– Где вы все это видите? – спросил я с удивлением.
– Я… я вас уверяю, – отвечала она с особенным выражением.
Я улыбнулся; она смутилась… «Может быть, я и ошибаюсь», – прибавила она, потупив глаза.
– И больше вы ничего не заметили в моих книгах?
– Нет, еще много, много, но только мне бы хотелось ваши книги, так сказать, просеять…
– Как просеять?
– Да! Чтобы осталось то, что на сердце ложится.
– Скажите же, какие вы любите книги?
– Я люблю такие, что, когда их читаешь, то делается жалко людей и хочется помогать им, а потом захочется умереть.
– Умереть? Знаете ли, что я скажу вам, кузина? Вы не рассердитесь за правду?
– О нет; я очень люблю правду…
– В вас много странного; у вас какой-то особенный взгляд на предметы.
