— Наденька — это сводная Давидушкина сестра. Дочь первой жены его отца.
«Господи, эта же та, что покончила жизнь самоубийством!» — догадалась Саша.
— Большая у них была разница, — сказала женщина. — Давид родился, ей уже лет шестнадцать было, а, может, она даже школу как раз закончила, надо у Юры спросить, что-то я забывать стала, — покачала она головой. — С первой женой Борис давно развёлся, с её дочерью не общался, и жену бывшую не приехал хоронить. А Давид вот подрос и стал к нам с Надюшей приезжать. Очень они сдружились.
Особенно в последние годы, когда уж он доучивался, и мама его, царство ей небесное, уже умерла. А мы-то с Юрой да Мишаткой так все вместе в одной усадьбе и жили. Усадьба большая, а Надюшка… Надюшка та мечтательницей была. Всё со своими розами возилась. А мечта у неё была — виноград, чтобы ровными рядами, целые поля. Но уже, как сложилось, — тяжело вздохнула Галина Ильинична и перекрестилась трижды по православному.
Язык не поднимался спросить, что случилось. Но, может, Галина Ильинична не поняла, что Саша не знает.
Может, думала, ей рассказал Давид.
— Она?..
— Тс-с-с!.. — приложила женщина палец к губам. — Мы об этом не говорим. Даже когда Давида нет. А уж при нём и подавно. Такая трагедия, — покачала женщина головой. — Ну а Давидушка уж после вот нас к себе забрал с Мишаней, дом этот купил, заботится о нас, старых дураках, оберегает, — улыбнулась она."
"— После чего? — не поняла Саша. — А усадьба, где вы жили, что стало с ней?
— Это, милая моя, невесёлая история, а тебе расстраиваться нельзя.
И так уж я всего наговорила. Хватит на сегодня.
На улице поливал дождь. Но Саша оделась потеплее, взяла зонтик и вышла прогуляться по саду.
Розы. В этом доме везде были розы. Составленные в больших вазонах в теплице. Прикрытые белыми колпаками в саду. Снятые с решёток у дома и пригнутые длинными плетями к земле. С красивыми трогательными именами — Аистёнок, Скворушка, Эдуардо.
Она остановилась у пруда с каким-то странным смутным чувством, что от неё что-то ускользает.
Какая-то истина, простая, но жестокая, словно обходит её стороной. Чего-то Саша недопонимает, не знает, а, может, от неё скрывают, поэтому не может она сложить картинку целиком.
Поэтому сидит здесь одна, под присмотром, а он…
Она понятия не имеет, где он, с кем он, кто он.
Всё, что она знает — что носит его ребёнка. И это лучшее, что случилось в её жизни.
Саша вернулась в дом. Закрылась в своей комнате и включила ноутбук.
