Что Александра Квятковская в грязном переднике стоит за прилавком, принимает мятые купюры из трясущихся рук местных алкашей, небрежно шарахает о прилавок бутылками дешёвой водки и пачками сигарет с картинками разложившейся печени, не укладывалось у Давида в голове. Но иначе местный магазин он себе и не представлял: только отделанный убогим сайдингом, с заплёванной урной у крыльца и железными решётками на пыльных окнах."
"Решётки на магазине действительно были — это единственное, что совпало с нарисованной его воображением убогой картинкой, но эти решётки выглядели скорее произведением искусства, чем криво слепленной халтурой.
«Избушка там на курьих ножках», «русалка на ветвях» прилагались к кованым решёткам магазинчика с соответствующим названием: «Руслан и Людмила». И находился он в таком же особнячке из красного кирпича, как и дом госпожи Квятковской.
Готические башенки, круглые чердачные оконца, балкончик с гнутыми перильцами над входом и — куда же без него! — чугунный учёный кот на крашеной золотой краской массивной цепи, опоясывающей железный дуб с искусно вырезанными из металлопроката листьями.
Хлопнув дверью машины, Давид огляделся. Видимо, городок имел свой кирпичный завод и правила застройки — все здания были выдержаны в едином стиле, выполнены из одинакового тёмно-красного кирпича, поражали добротностью, ухоженными палисадниками и красивой отделкой.
Так, наверное, мог выглядеть городок, где Давид захотел бы остаться.
Здания, расположенные по периметру круглой центральной площади, были такими же. Администрация, почта, банк, пункт выдачи товаров известной сетевой торговой площадки, два магазина — все украшали потрясающей красоты кованные решётки, к каждому прилагались свои металлические скульптуры: Крокодил Гена с Чебурашкой, Матроскин и Шарик, Винни-пух и Пятачок, Дама с собачкой на большой скамье.
Местные дети героям мультфильмов и железным тётям с таксами, явно предпочитали старый трактор, покрашенный всё той же золотой краской — на нём висли любопытные мальчишки, и карету Золушки — в ней засели довольные девчонки.
Трогательная душевность скульптур и простодушная сельская пастораль до самого горизонта слегка сбили боевой настрой Давида: он даже дал себе установку не злиться. Надел очки, одёрнул рукава пальто, сбросил с лацкана мелкую соринку, откинул со лба волосы, расправил плечи.
