И это чудесное чувство, когда ценят и уважают за то, что ты умеешь и знаешь, несмотря на то, что никакой религии не придерживаешься и просто попросила убежища, Саша переживала первый раз в жизни.
Орден босых кармелиток — закрытый женский монашеский орден. Сестры приносили обеты целомудрия, бедности и послушания. И, согласно древней монашеской традиции соблюдали так называемое великое молчание — после молитвы, завершающей день, и до утренней совместной трапезы не произносили ни слова. Они собирались общиной для молитв и духовного чтения, а на ночь расходились по своим кельям в той части монастыря, куда посторонним вход запрещён.
Но церковь, столовая и остатки храма мог посетить каждый желающий, независимо от пола и вероисповедания. Именно там, у разрушенной стены спустя неделю, как её приютили в монастыре, и до вечерней молитвы — на улице едва начало темнеть, — Сашу и окликнули.
— Она там, — увидела она, что одна из послушниц показывает в её сторону.
Саша замерла. И не зря.
— Давид, — выдохнула она, увидев знакомую высокую фигуру.
Давид. Ткнулась в его грудь, резко обмякнув, словно ровно сейчас в ней и закончились последние силы его ждать.
— Как ты? — тихо спросил он."
"— Хорошо. Как ты меня нашёл? — всхлипнула она.
— Легко. Мишка записал номер такси, на котором ты уехала.
— Всё закончилось? — спросила она, и сама не зная о чём говорит. Просто он сказал «когда всё закончится» и она ждала.
— Да. Твой отец поправляется. Твой брат в тюрьме. Наш новый дом тебя ждёт. И я… Чёрт, я соскучился, — заставил он на себя посмотреть.
— Я тоже, — посмотрела Саша в его родное лицо и смутила.
— Что это за место? — опустил глаза Давид, словно его смутил её любящий взгляд.
— Говорят, старый алтарь для жертвоприношений, — повернулась к остаткам стены Саша. — Место, где давались клятвы, — показала на стоящие друг на друге отёсанные камни. — А на стене до сих пор пишут признания и оставляют в щелях записки с просьбами, подношения, свечи и цветы.
— Это же что-то языческое, нет? — удивился Давид.
— Возможно, — пожала плечами Саша. — Для босых кармелиток не проблема. Это просто их служба.
— Они что правда ходят босиком? — удивился он.
— Конечно нет, — улыбнулась Саша. — Босые это скорее в значении нищенствующие, давшие обет бедности.
— Ну алтарь, так алтарь, — неожиданно выдохнул Давид, подходя к камням. — Мне подходит.
— Для чего? — встала Саша напротив.
— Чтобы признаться, — он протянул к ней руки.
Алекс вложила в них свои.
