— Это моя вина…
Уводит его в кабинет.
Обиделся он! На четыре ляма отца развёл с порога… Тот перед ним теперь стелиться будет, — бешусь я. Бедный родственник!
Тоже с грохотом ставлю бокал, расплескивая сок.
— Я пойду, мам?
— Сиди, — цедит она, сминая салфетку.
— Там — Эдик.
— Теперь у нас только Иван в приоритете, — недовольно.
Пипец…
Глава 3 — Бастард
Алексей Михайлович, вспоминаю я.
— Ты присаживайся, Иван, — нервно улыбнувшись, показывает мне на кресло.
Обходит свой монолитный бордовый стол, садится в кожаное кресло.
Но не опирается на спинку. Что-то растерянно перекладывает туда-сюда. Плечи напряжены. Решительно отодвигает от себя файлы с документами. Поднимает на меня взгляд.
Мы зависаем, разглядывая друг друга. У меня сводит челюсти от напряжения. Отец?.. Я на него похож. Без всякого теста на ДНК очевидно. У нас даже одинаковый залом на лице — ямочка от улыбки. С одной и той же стороны.
Присаживаюсь напротив.
— Иван… Это я виноват. Не предупредил, не подготовил морально семью.
Им как снег на голову… Они обе извинятся.
— Зачем? — усмехаюсь прохладно. — Искренность дороже вежливости.
— И всe же.
— Не стоит, Алексей Михайлович. Извинения мне будут ещё более… неприятны.
— Алексей Михайлович… — хмурится, отрицательно качает головой.
— А как? — пожимаю плечами.
""Отец"" как-то… вынужденно. И если уж по-честному, ничем пока не заслуженно.
Переводит тему.
— Я хочу поблагодарить тебя, что ты не отказал.
— Надеюсь, Вы будете хорошим мэром.
— Я бы хотел оказаться в первую очередь хорошим отцом для тебя.
— Во-вторую, — поправляю его, продолжая равнодушно улыбаться. — Искренность дороже вежливости, ладно?
— Хм… — вглядывается в глаза. — Какой ты… Ершистый. Очень рад знакомству… сын, — просаживается его голос.
— Я бы не торопился радоваться. Вряд ли я впишусь… Вот в это всe, - обвожу взглядом кабинет. — Вы же личное дело моё наверняка запросили. Ваша наследная царевна права! — развожу руками.
В детстве я отжигал по беспределу, пока Бес меня за шкирку не выдернул.
— Ты маленький был… Не понимал.
— Да всё я понимал.
Просто по-другому там было никак.
— Ты выводов не делай пока, хорошо, Иван. Ярославну я разбаловал, каюсь. Но в душе она девочка хорошая. Она переосмыслит, когда узнает тебя ближе.
— Не узнает.
— Узнает! — давяще.
Ноздри рассерженно вздрагивают.
— Мне важно, чтобы мои дети не были по разные стороны баррикад. Я с ней обстоятельно поговорю.
