Девушка в наушниках лежала на ковре и покачивалась в такт неслышной музыке.
Он равнодушно отметил, что еще недавно ему хотелось бы немедленно от нее смыться. Сейчас было все равно, с кем быть и чем заниматься.
Он опустился на ковер рядом с Лией и криво ей улыбнулся.
* * *Теща говорила, и Николай кивал, когда она делала паузу. Слов он не слушал и не слышал. Стоял перед Вероникой Анатольевной, как школьник перед учительницей, и смотрел поверх головы сидящей в кресле тещи.
Смотреть на нее было больно. Вероника Анатольевна поднимала на него Нинины глаза, и выносить этого он не мог.
Никто не знал, что он вычеркнул Нину из своей жизни еще живую. Он словно призвал ее смерть, и теперь Нина спрашивала, зачем он это сделал."
"Тело, лежавшее на столе в морге, не было Ниной. Это сделанная из воска или чего-то другого копия. Плохая, неудачная. Николай тогда быстро отвернулся от стола и злился, что сопровождавший его полицейский идет к выходу слишком медленно. Правда, во дворе морга, когда солнце ослепило глаза, ему захотелось вернуться, еще раз взглянуть на копию, дождаться, чтобы восковое тело снова стало хоть чуть-чуть похожим на Нину.
Он не вернулся, конечно. Не хотел выглядеть перед ментом чокнутым.
То есть ему на мента было наплевать, а Нине бы не понравилось.
– Коля, ты меня слышишь?
Смотреть в Нинины глаза было тошно, и Николай отвернулся к окну.
– Слышу.
– Дана соберет Нинины вещи…
Николай опять принялся кивать, когда теща делала паузы.
– Позвонить одноклассникам… Ресторан…
Толстая ворона за окном села на кленовую ветку.
К ней подлетела другая, обе улетели.
– Коля!
– Да, Вероника Анатольевна.
– Возьми себя в руки! Мне тяжелее, чем тебе, но я не позволяю себе впадать в прострацию!
Ему казалось, что он тоже не позволяет себе впадать в прострацию. Просто он знал: все то, о чем говорит теща, не важно и не имеет никакого значения. Значение имело только одно – вычислить, кто превратил Нину в восковую копию.
И отомстить.
О мести надо подумать особо. Убивать Николаю не хотелось, надо, чтобы убийца страдал – долго.
А потом можно и убить.
– Да, Вероника Анатольевна.
Кажется, теща сказала все, что хотела. Николай пошел к входной двери. Вынырнувший из кухни тесть сочувственно тронул его за рукав. Нина отчима терпеть не могла, а Николаю он нравился. Вернее, не то чтобы нравился, а не вызывал отрицательных эмоций, как у Нины.
– Держись, Коля.
Николай кивнул – он держится.
Хотелось пить, но он почему-то постеснялся попросить у тестя воды.
