– Пока, – вздохнула она.
Ей тоже стоило поторопиться. Взглянув на часы, Нина открыла шкаф, перебрала висевшие на плечиках блузки. Выбрала светлую, почти белую. В прошлом году Игнат с восхищением посмотрел на Нину, когда увидел ее в этой блузке. Кружева у ворота Нине действительно шли, делая похожей на средневековую даму.
При мысли об Игнате стало жарко, Нина приложила руки к щекам.
Зазвонил городской телефон. Он звонил редко, от него вполне можно было отказаться, не платить за ненужную услугу.
Нина посмотрела на маленький экранчик переносной трубки – звонок был от матери.
– Привет, мам, – ответила Нина.
– Ты еще дома? – В строгом голосе прозвучало неодобрение.
– Одеваюсь. Сейчас уйду.
– Я буквально на секунду. Вчера разговаривала с Алефтиной… Помнишь Алефтину?
– Помню.
Алефтина была их бывшей соседкой. Собирала сплетни и докладывала их матери. Мама сплетен не одобряла, но выслушивала с интересом.
Все это осталось в прошлой жизни, когда был жив папа. И их квартира, в паре кварталов от теперешнего дома Даны, и Алефтина, и парк, плавно переходящий в Лосиный Остров.
– Недавно убили твою учительницу Веру Сергеевну.
– Знаю, – перебила Нина. – Я была на ее похоронах.
– И мне ничего не сказала! – возмутилась мама. – В чем дело, Нина?
– Ни в чем. – Она переложила трубку в левую руку, а правой начала расстегивать пуговицы на блузке, зажав приятную ткань между коленями. – Я не знала, что ты помнишь Веру Сергеевну.
– Почему я не должна ее помнить? Я дожила до склероза?!
Нина молчала – маме нужно дать выговориться.
Папа в таких случаях делал вид, что внимательно слушает.
– Я ходила на все родительские собрания! Как я могла забыть твою учительницу литературы?!
Папа ходил на собрания чаще, чем мама. Мама возвращалась оттуда с гневно сжатыми губами и, не успев раздеться, начинала возмущенно рассказывать, что Нина, по мнению учителей, серенькая троечница, и ей очень стыдно за дочь.
Это было не так, троек она старалась не допускать, чтобы мать не запилила. Но и отличницей не стала, тут не поспоришь.
Папа Нину никогда не ругал. Возвращаясь со школьных собраний, он коротко говорил, что все нормально.
– И жили мы почти рядом! Я Веру Сергеевну почти каждый день встречала."
"– Прости, мам, – покаялась Нина. – Надо было сказать. Просто… Школу мы окончили давно, я учителей и не вспоминала. Даже сомневалась, идти ли на похороны.
– Очень плохо! Вера хорошо к тебе относилась, это надо ценить!
Нина отложила расстегнутую блузку, посмотрела на часы.
