Увидев нас, они тут же кивали принцессе с постными лицами, полностью игнорируя меня.
С Энной мы тоже столкнулись. Это случилось у входа в оранжерею с экзотическими растениями, приведенными с разных уголков галактики. Старшая фрейлина кивнула девочке и прошла мимо, не взглянув на меня.
- Лулу, это нормально? – спросила я шепотом, когда мы прогуливались по аллее между поющих кустарников.
Да-да, именно поющих! При малейшем ветерке серебристые листочки этого растения начинали дрожать, издавая мелодичный перезвон.
- Ты о чем?
- Что фрейлина, пусть и старшая, так к тебе относится.
Ты же алирэ!
- И что? – Лулу пожала плечами. – Не королева же.
- То есть?..
- У нас так принято. Детей не выделяют, пока они не закончат начальное обучение и не проявят свои скрытые способности. Потому что любой из взрослых приносит обществу больше пользы, чем сотня детей.
Что ж, в обществе, где детей зачинают в пробирке, а вынашивают клоны – это вполне логично. Не удивлюсь, если у местных «мамаш» материнский инстинкт отсутствует как таковой.
Она помолчала и со вздохом добавила:
- Вообще, я должна была ходить в городскую школу с другими детьми. Там нет различия, принцесса ты или дочь мусорщика с окраин.
Вот это да…
- А почему же не ходишь?
Лулу пожала плечами:
- Наверное, папа не захотел. Он же решает такие вопросы.
Что ж, я могла понять причину, заставившую дэйра оставить единственную дочь на домашнем обучении. Боялся выпустить ее из поля зрения, боялся, что случится что-то – а его не окажется рядом.
Но теперь ему все труднее быть рядом с дочерью.
Все тяжелее видеть ее.
Единственный выход – отдать под опеку тех, кому доверяешь. И тут как нельзя лучше подойдут родные бабушка и дедушка. Уж они-то не дадут в обиду единственную внучку.
Кстати, насчет единственной…
- Лулу, а у твоих бабушки и дедушки с Садирны есть еще внуки?
- Нет, моя мама была их единственной дочкой.
Ну, я так и думала.
- Не хочешь вернуться к ним?
Она отвернулась.
- Нет… я хочу быть здесь.
- Из-за отца?
Девочка медлила с ответом.
Я подошла, встала рядом с ней и, ни слова не говоря, обняла за плечи.
- Знаешь, – призналась, чувствуя, как все внутри сопротивляется этим словам, – я потеряла родителей, когда была немного старше тебя.
Она промолчала.
Я тихо продолжила:"
"- Мне было тринадцать, когда это случилось. Моя мама умерла от болезни, которую у нас не умеют лечить. Папа прожил еще семь лет, но за эти годы он ни разу не улыбнулся, ни разу не обнял меня и почти все время молчал.
