По губам Шейна скользнула улыбка.
Не знаю, имитация это простых человеческих чувств или нет, но улыбка ему очень шла. Не сдержавшись, я протянула руку и коснулась пальцем уголков его губ. Таких чертовски горячих соблазнительных губ! Представила, как приятно их целовать...
Шикнула на себя. Загнала развратные мысли подальше.
- Улыбайся почаще, тебе очень идет.
Улыбка застыла. В голубых глазах киборга появилось новое выражение. Он будто чего-то ждал. Только чего?
- Это приказ? – произнес странным голосом.
- Приказ? – у меня глаза на лоб полезли. – Нет, с чего ты взял? Просто… пожелание.
- То есть, я могу сам решать, когда использовать функцию улыбки?
Я закусила губу. Мне хотелось совсем другого.
- Знаешь, – заговорила, тщательно подбирая слова, – мне нравится твоя улыбка. Но хочется, чтобы ты при этом испытывал эмоции, которые получает улыбающийся человек. Без них улыбка – это просто движение губ, не больше.
- Я недостаточно естественно улыбаюсь? – Шейн нахмурился.
- Как раз очень естественно. Но твои глаза… В общем, настоящая улыбка заставляет глаза светиться.
Он слегка склонил голову:
- Прошу прощения, что не соответствую твоим ожиданиям, дэа.
- Кстати, – внезапно вспомнила я, – а какая программа у тебя сейчас включена?
Затаила дыхание, ожидая ответ.
- Телохранитель. И компаньон.
Такая крошечная пауза между словами. Но мне она показалась очень важной, потому что, если уши меня не обманывали (а на слух я никогда не жаловалась), голос Шейна немного дрогнул.
Интересно, что будет, если включить ему функцию “сексуальный партнер”?
***
Легкое жужжание заставило меня оторвать взгляд от Шейна. В стене появился проход, и оттуда ожидаемо шагнула Лулу. На этот раз она была без очков, в комбинезоне синего цвета и с весьма недовольным лицом.
Подойдя, бухнулась на свободный стул и неприязненно буркнула в нашу сторону:
- Что, уже спелись?
- И тебе приятного аппетита, – ответила я, делая очередной глоток.
Шейн сразу встал, словно сидеть за одним столом с Лулу для него недопустимо.
Я проводила его изумленным взглядом, но комментировать не стала. Вставать тоже. Наоборот, откинулась на спинку стула и продолжила с наслаждением смаковать суррогат.
Лулу не выдержала и двух минут. Покрутилась на стуле, явно раздираемая противоречивыми чувствами, и вдруг выпалила:
- Папа сказал, что я должна вернуть тебя туда, где взяла, и стереть память, чтобы ты ничего не помнила.
