А старик-то был с большим гонором! Не смог бы Рожков так их на место поставить!
— Что же в его улыбке было такого грозного? — усмехнулся Гуров и вдруг, все поняв, чуть не застонал.
— Что с вами? — встревожился парень.
— Иди, Степа, — попросил Лев. — Иди! — и чуть не вытолкал того за дверь.
Захлопнув дверь, он прислонился к ней лбом — таким законченным идиотом он не чувствовал себя еще никогда. Сам не свой от пережитого унижения и осознания собственной тупости, Лев понял, что у него сейчас только одно-единственное желание: даже не напиться, а нажраться до провалов в биографии, благо спиртное в холодильнике было.
И чтобы, проснувшись, не помнить ни этих тихих, произнесенных очень вежливым тоном слов Попова, ни того, что он сам лопухнулся, как последний растяпа. Но он решил, что такого малодушия себе позволить не может, а вот просто выпить, чтобы успокоить взвинченные нервы и уснуть, — вполне.
Полстакана водки оказали нужно воздействие, и Лев лег спать — никакие кошмары его, к счастью, не мучили.
Пятница
Гуров проснулся, когда за окном было еще темно, но сна уже не было ни в одном глазу. Решив, что нечего себе бока отлеживать, он встал, привел себя в порядок, позавтракал и тут вдруг поймал себя на том, что сознательно оттягивал момент, когда нужно будет сесть и, перебирая факты и только факты, выработать новую версию.
Хотя чего ее вырабатывать? Он уже и так все знал, нужно было только привести мысли в порядок, выстроить такую стройную схему, чтобы к ней невозможно было придраться, а если вдруг возникнут неясные моменты, то, прежде чем рот разевать, выяснить все до мельчайших подробностей. Сев один раз в лужу, Гуров ни в коем случае не хотел повторения. То садясь, то меряя шагами комнату, он рассуждал вслух:
— То, что Рожков здесь ни при чем, теперь понятно.
Да! Рожков не смог бы так нагнуть ювелира Коха, чтобы тот взялся за нежеланную работу. А вот Грозный, иначе говоря, Георгий Александрович Иванов, непререкаемый авторитет для всей окрестной шпаны, мог! И фальшивый царский червонец у него не мог появиться просто так — не зря же он постоянно интересовался судьбой друзей юности и выяснял, где они.
