Позвонив Степану и сообщив ему, в каком поезде и вагоне он едет, Гуров решил пообедать, потому что от чая с сушками уже не осталось даже воспоминаний. Найдя более-менее приличную на вид забегаловку, Гуров основательно поел и появился на вокзале как раз к окончанию посадки. Забравшись на полку, он устроился поудобнее и принялся размышлять."
"И тут среди ночи в вагон села женщина с маленьким ребенком, который надрывался так, что в ушах звенело. Все, естественно, проснулись. Женщина, сама чуть не плача, объясняла, что у ее сыночка зубки режутся.
Все, конечно, все понимали и сочувствовали, но спать-то хотелось. Ребенок все не успокаивался, и мужчины, сдавленно матерясь, потянулись в тамбур курить, как потом выяснилось, и некурящие тоже. Скоро к ним присоединились женщины. Места всем не хватало, так что часть пассажиров переместилась в коридорчик перед туалетом. Озверевшая не хуже пассажиров проводница пыталась хоть как-то навести порядок, но ее сначала вежливо, а потом уже, не стесняясь в выражениях, посылали.
Оставшиеся в вагоне по причине преклонных лет женщины пытались давать мамаше какие-то советы, но толку от них не было.
— Какого черта ты с ребенком в дорогу поперлась? — раздался чей-то стонущий голос.
— Да вы потерпите, пожалуйста, — уговаривала всех мамаша. — Мы скоро выходим.
— Где? — с робкой надеждой простонал тот же голос.
— В Узуново, — ответила женщина и услышала в ответ зубовный скрежет.
Четверг
Когда Степан увидел выходившего из вагона Гурова, то просто испугался — на том в буквальном смысле этого слова не было лица.
— Что случилось? — спросил парень, заранее готовясь к самому худшему.
— Что-нибудь от головной боли, — прошептал Лев. — Гильотина тоже подойдет, — и объяснил, в чем дело.
— И вы будете рассказывать мне что бывает, когда у детей режутся зубы? — спросил Степан. — У меня их, между прочим, двое. — Но, встретив бешеный взгляд Гурова, тут же пошел на попятную: — Понял, вопрос был неуместен.
Притормозив у ближайшей аптеки, Степан выскочил и быстро вернулся с упаковкой лекарства и бутылкой воды.
Подождав, когда Лев примет таблетку, он предложил:
— Перебирайтесь на заднее сиденье и постарайтесь уснуть.
— Уснуть? Да я сейчас просто вырублюсь, — пробурчал Гуров.
Он устроился на заднем сиденье так, чтобы хотя бы верхняя часть туловища лежала, а ноги, черт с ними, пусть остаются внизу, сунул под голову кошелку и действительно вырубился. Да так, что, когда они добрались до его временного дома, Степан еле-еле его растолкал.
