— Он до того тяжелый, что его даже во время ремонта с места не трогали, — заговорщицки шептала Мария. — У него по всем бокам что-то вроде столбиков, у которых наверху такие большие шишечки. Так вот, правая задняя отвинчивается, а столбик этот внутри полый. Если шишечку отвинтить, то внутри, через два-три сантиметра, есть то ли гвоздь, то ли шуруп, а к нему привязана леска, а уже к ней — авоська. Помнишь такие, синтетические, плетеные? Парамонов в ней водку держал, а я в нее файл с колье положила.
— Маша, если гримерку обыскивали с металлоискателем, а это наверняка так и было, то его уже нашли, — уверенно заявил Лев. — Что ты еще натворила?
Расстроенная Мария пожала плечами.
— Да, как уже и говорила, — вынесла часть цветов и эту корзину в коридор, остальные взяла с собой и поехала домой.
— А Турина зачем вызвала?
— На всякий случай, чтобы свидетели были, да не просто кто-то со стороны, а телевизионщики, которые могут шум поднять.
Гуров сидел и молчал, думая, что можно предпринять в такой ситуации, а жена обиженно смотрела на него и не понимала, что происходит. Она считала, что Лев должен был сейчас суетиться вокруг нее, так жестоко избитой, утешать и говорить ласковые слова, а он вместо этого ведет себя как чурбан бесчувственный. «Ничего! — решила она. — Я ему это еще припомню!» И, приняв оскорбленный вид, гордо молчала.
Тем временем раздался стук в дверь, и, когда Гуров отозвался, появился Любимов.
— Ну вот! — сказал он, потрясая каким-то бланком с печатью и множеством подписей. — Все и сделано! Пациентка Строева госпитализирована в эту клинику, где была освидетельствована на предмет побоев — наличествуют, как и трещина в ребре…
— Так, мне же еще рентген не делали? — удивилась Мария.
— А что? Здесь мало других снимков? — усмехнулся адвокат и продолжил: — Зафиксировано также сотрясение головного мозга и внутренняя травма правой почки, о чем свидетельствует УЗИ.
После того, как я озвучу сегодня по телевизору это заключение, не думаю, что какой-нибудь следователь решится явиться сюда, чтобы провести допрос. А если и явится, то его не пустят. Ну что? Звучит? — Он потряс листком.
— Звучит, — безрадостно пробормотал Лев.
