То, что для Гурова было делом нескольких минут, заняло у Стаса гораздо больше времени, и хотя картина получилась, в общем-то, целостная, но на ней еще было немало белых пятен. Самое главное, что так и не нашлось ответа на вопрос: к кому же все-таки приехал в Москву Прост? Даже если предположить, что Круглов, с которым он на зоне некоторым образом скорешился, дал ему к кому-то рекомендацию, то к кому? И самое поганое, что у Круглова уже не спросишь!
Стас складывал все составляющие этой мозаики и так и эдак, но пустые места все равно оставались.
Из-за своих телефонных разговоров он не успел вовремя пообедать, так что есть хотелось немилосердно, и он решил отправиться в столовую, но тут зазвонил телефон.
— Ох, помру я здесь голодной смертью, — пробормотал Крячко, с тоской глядя на аппарат, и решил сначала не брать трубку, но потом вздохнул и все-таки взял.
Оказалось, что ему звонили из бюро пропусков, где какая-то Хорькова рвалась его увидеть.
— Какая Хорькова? Я ее не вызывал!
— А она утверждает, что вызывали, она к вам специально из Твери приехала. Вот, она говорит, что у нее девичья фамилия — Потапова."
"— Пропускай ее немедленно! — заорал Крячко. — Я ее с самого утра жду! — И, положив трубку, решительно заявил: — Сегодня же скажу жене, чтобы она мне впредь с собой хоть бутерброды собирала, а то ведь действительно помру!
Потапова оказалась самой обычной, заурядной, просто одетой женщиной, и ничто в ее внешности не выдавало ее бывшей профессии.
Она вошла немного испуганно, прижимая к себе сумочку, и на предложение Стаса присесть, несмело опустилась на краешек стула. «Да та ли это Потапова?» — удивленно подумал Крячко, глядя на нее.
— Скажите, а мамины сережки действительно можно вернуть? — робко спросила она, и ее взгляд светился такой надеждой, что Крячко стало даже неудобно.
— Можно! — уверенно ответил он. — Дело это нескорое, хлопотное, но можно. — Он разложил перед ней фотографии Суховей, Проста и тех драгоценностей, что были при них найдены, и предложил: — Посмотрите и скажите, что вам здесь знакомо.
Галина тут же схватилась за фотографию сережек и воскликнула:
— Так вот же они!
— Что еще узнаете? Или кого? — продолжал Крячко.
— Ну, Светка это, Федюнчик ее, браслет тоже видела у… У женщины одной.
Стас положил перед ней лист бумаги.
— Я вам сейчас буду диктовать, а вы пишите.
