— Слушаюсь, товарищ полковник! Что делать надо?
— Для начала мы с вами поедем в отделение и выпьем горячего крепкого чаю, подождем часок, а потом начнем действовать, — сказал Лев.
— Товарищ полковник, может, чего покрепче чая? — спросил капитан. — А то после такого, — он мотнул головой в сторону ямы, — выть хочется.
— Очень хорошо вас понимаю, но пока нельзя, а вот как дело сделаем, тогда пейте сколько душа примет.
Они приехали в отделение, капитан занялся чаем, а Гуров сидел, расслабившись и закрыв глаза, и уже намечал для себя план дальнейших действий.
Когда они пили чай с пирожками, капитан не выдержал и спросил:
— Товарищ полковник, а почему вы сказали, что нужно час подождать? Чего мы ждем?
— Вы женщин домой отпустили? — поинтересовался Лев, и тот кивнул. — Как думаете, чем они сейчас заняты?
— По соседкам побежали! Или те к ним сами пришли, для баб же языком чесать — любимое дело!"
"— Вот мы с вами и ждем, когда все в этом поселке, от мала до велика, будут знать все в подробностях, тогда мы с вами и пойдем с людьми разговаривать об охраннике — очень он меня интересует, — объяснил Гуров.
— Из-за того, что это он детишек так хоронил?
— Нет, капитан! Вот, рассудите сами. Приехали в ваш поселок трое: якобы муж с женой и охранник. Чем они здесь занимались, понятно. Может, охранник был совсем посторонним человеком?
— Нет, он в деле, — уверенно ответил капитан.
— Правильно! Скажу больше, он — доверенное лицо настоящего хозяина, его цепной пес. Эта парочка была кем-то вроде администраторов, так что приглядывал охранник не только за домом, чтобы чужие не сунулись, но и за ними. А ну как они «крысятничать» вздумают или, почуяв неладное, приберут денежки и подорвут? Паспорт у него, конечно, был липовый, но его данные мне все равно нужны, так что вы поищите, что на него есть, а то в тех документах, что я раньше смотрел, на него ничего не было.
— Понимаете, товарищ полковник, все трое регистрацию в Москве имели, мы все данные на мужа с женой только из договора Рыжова с ними и узнали. А охранник же — нанятый работник, кто ж им интересовался? — виновато проговорил капитан.
— Сколько лет ему на вид было?
— По виду, где-то 40–45.
