— А ты поселок часто обходишь?
— Это ты к тому, что я мог следы машины заметить? Честно тебе скажу: практически не обхожу. Вот посуди сам. К нам кроме как по этой дороге не добраться. От станции электрички сюда в сезон, то есть с начала мая и где-то до середины октября, ходят и автобус два раза в день, утром и вечером, а в остальное время — только пехом, а это четыре километра. Через лес? Поверь мне на слово, потому что я его уже весь вдоль и поперек исходил, на машине там не проехать, да и не занимался им уже давно никто толком, так что бурелома навалом, пройти сложно.
Деревень поблизости нет, то есть местные по домам не шарят. По первости случались бомжи, так я зарядил двустволку солью и так их шуганул, что больше про них и не слышал никто. Спрашивается, чего ноги бить?
— Значит, у нас остается только та старая дорога, по которой все-таки хоть и с трудом, но можно было проехать, — подытожил Стас. — Ты сказал, ее шесть лет назад перекрыли?"
"— Ну, раз у нас пошел такой разговор, то я тебе сейчас точно скажу.
— Сторож уставился в стену, стал что-то прикидывать в уме, загибая пальцы, а потом уверенно заявил: — Это было весной 2006-го! Только-только снег сошел. Они туда стройматериалы завезли, все это огородили, чтобы не растащили, вот тогда-то дорогу и перекрыли.
Крячко, который уже начал волноваться, потому что, по его прикидкам, машины должны были уже давно вернуться, поднялся.
— Ну, спасибо, брат! Выручил ты меня! Теперь подскажи, где эти чертовы участки находятся — пойду посмотрю, как там дела обстоят.
Сторож вышел вместе с ним из вагончика и показал, куда надо идти, но Стас и шагу сделать не успел, как на дороге показались машины: первым шел джип, за ним — «Нива», а замыкал колонну кунг. Сев в притормозившую «Ниву», Крячко, едва взглянув в лицо Гурова, сразу же понял, что в целях собственной безопасности ему лучше молчать, пока Лева не придет в себя — лицо Гурова было белой каменной маской, даже желваки не играли, он даже не моргал, уставившись куда-то вперед.
Стас сидел тихонько, как мышка, и смотрел в окно, а в голове у Льва тем временем вставали картины только что пережитого им позора.
Когда машины только-только подъехали к этим чертовым участкам, трое таджиков тут же подбежали и преданно уставились на Сидоркина в ожидании указаний. Когда тот заговорил по-русски, они в первый момент растерялись, но тут подключился переводчик, и дело пошло как по маслу.
— Доброе утро, — начал Михаил.
