— Ну а с таджиками ты придумал или сын?
— Мишка! Старая моя гвардия, с которой мы дело начинали, теперь вроде меня по домам отсиживается да возле печек кости греет — это те, кто живы, а многих уже и нет. А кто ей на смену придет? Все же хотят, ничего не делая, деньги получать и в белых рубашечках за столами сидеть. А таджики — народ непьющий, потому что вера не позволяет, приезжают сюда без семей, то есть никто им нервы мотать не будет, а, главное, они зарабатывать приехали, чтобы своих родных там содержать! И пашут не хуже, чем я когда-то! За любую работу берутся, нос не воротят!
Тут на веранде появилась пожилая и очень полная женщина в халате.
Постанывая и держась за обмотанную пуховым платком поясницу, она осторожно присела к столу и, кивнув на бутылку водки, укоризненно покачала головой:
— А ты не слишком увлекся, Илюша?
— Так мы же на двоих, — быстро сказал Крячко, хотя лично он выпил всего две рюмки.
— Тогда ладно. Ну, уложили мы всех! Насилу угомонили!
— Ты чего это, мать, за хребтину держишься? — укоризненно спросил Сидоркин.
— Опять детей на руках тягала? Тебе же ясно сказали, чтобы тяжести не поднимала!
— Да натерла меня уже Надюша! К утру здоровая буду! — отмахнулась она."
"— И опять пойдешь в огород вверх задницей торчать, — проворчал старик. — Что, в доме твоими кабачками больше заняться некому? Сидела бы и руководила!
— Брось, Илюша! Сам знаешь, я никогда в жизни без дела не сидела, так чего же теперь начинать? — Женщина осторожно поднялась и со словами: — Ну, не буду вам мешать, — ушла с веранды.
— Золотая у тебя жена, Егорыч! — искренне сказал, глядя ей вслед, Стас. — Теперь таких больше не делают!
— Сам знаю, — довольным голосом ответил Сидоркин.
— Ну, засиделся я у тебя, пора и честь знать! — начал прощаться Крячко. — Но уж больно беседа у нас с тобой душевная получилась!
— Тогда на посошок, — предложил хозяин.
Они выпили, закусили, Крячко уже поднимался, как вдруг помотал головой и вздохнул:
— Старею я, Егорыч! Совсем забыл тебя спросить…
— Садись обратно, спрашивай, — предложил Сидоркин.
— Ты тот дом… Точнее, сортир, где трупы нашли, помнишь?
— Тьфу на тебя! — обозлился Сидоркин. — Не напоминал бы ты мне о нем!
— А что с ним не так? — удивился Крячко.
— Понимаешь, после двухтысячного, когда в стране все устаканилось и определенность появилась, Мишка предложил землей заняться. Средства же всякие для сортиров появились, люди машины все реже вызывать стали, хотя некоторые все же химии боятся и рисковать не хотят.
