– Это надо записать, – сказал он, направляясь к столу, где лежал свиток Мракокрада.
– Не здесь, это моя домашка, – поспешила сказать Ясновидица. Смахнув со свитка чернильницу, она свернула лист бумаги и быстренько спрятала его в футляр. – Мне пора. Увидимся завтра в школе, Мракокрад. Спасибо… что позанимался со мной. – Она чуть было не сказала «спасибо за браслет», но вряд ли его отцу стоило знать о чарах, которые Мракокрад успел сотворить.
– Постой, – одернул ее Мракокрад, когда она прятала футляр в сумку.
– Я…
– Не волнуйся, – сказала она, легко отмахиваясь крылом. – Я займусь проектом.
Свиток Ясновидица отдаст завтра в школе, когда будет безопасно.
Она попятилась из комнаты в коридор, однако Арктик как будто и не заметил ее нервозности или чего-то подозрительного в свитке. Он все еще был поглощен пророчеством, бормотал его себе под нос и озабоченно смотрел на когти.
Улетая прочь, Ясновидица гадала, есть ли в ее пророчестве что-то, о чем стоит переживать.
«Бойся двух своих королев.
Бойся собственной силы. В последний час твои же когти предадут тебя».
Ладно хоть ни слова о Мракокраде. Однако Арктик, узнав о его даре, будет волноваться из-за сына куда больше.
Как она могла быть столь беспечной, позволила Арктику застать их врасплох?!
Ей следовало заранее знать, что он вернется раньше времени.
Надо было защищать Мракокрада лучше.
Разве что… Вот она ощутила какие-то смещения во временных потоках. Сегодняшние события запустят цепь других, и они повлияют на будущее.
Какие-то будут ужасны… какие-то хороши. «Кое-кто придет», – шепнуло чутье провидицы.
Это – хорошее или плохое событие?
«Есть лишь один способ выяснить, – подумала Ясновидица. – Ладно, два: можно сидеть и ждать, пока оно случится, а можно вернуться домой и изучить видения».
Она нырнула в воздушный поток, со всех крыльев спускаясь к дому, где ее ждали свитки и заметки.
Глава 14
Глубин
Волоча за собой хвост, Глубин брел по коридорам дворца в тронный зал. Королева вызывала, а значит, не жди ничего хорошего.
После памятной резни прошел год. Долгий год, полный одиночества.
Глубин выполнял обещание: он держался от Индиго как можно дальше, хотя и чувствовал, будто ему отрезали крылья.
Он разрывался, ведь не стало столь многих: кузенов, дяди, королевы, родителей – о них он горевал сильнее всего – и даже деда… точнее, деда, которого, как он думал, он знал. Но утратить Индиго… Эта потеря казалась ему самой тяжелой.
