Она же это не всерьез сказала? Индиго – она ведь не угрожает королевским планам.
«Хотя, должен заметить, я не испытываю особой радости от того, что планы строятся вокруг меня».
Вот только Лагуне нет нужды запугивать его или приказывать. Он все равно не влюблен в Индиго.
«Или влюблен?»
Глубин заметил Индиго у стола с напитками – та слегка приплясывала в такт музыке. Она машинально потянулась к голове проверить, все ли хорошо с Пузырьком, забыв, что оставила осьминожку дома.
«Иначе почему я так рад всякий раз, как вижу ее?»
Ой-ой.
– Это, разумеется, моя статуя, – с улыбкой объяснила королева Орлу. Над фонтаном свернулась кольцами, раскинув крылья и изливая воду из раскрытой пасти, мраморная скульптура, выложенная сапфирами под цвет ее чешуи.
– И как это работает? – спросила Закат, обходя фонтан кругом. – Откуда поступает вода?
– О, это зачарованный фонтан, – сказала Лагуна, едва скрывая ликование. – Постарался один из моих дракомантов.
Если она рассчитывала, что новость поразит небесных как удар молнии, то большего успеха ждать было просто нельзя.
Орел и Закат уставились на Лагуну так, словно у них на глазах она отсекла себе голову.
– Разве я вам не говорила? – спросила Лагуна. – Так вот, у меня есть дракоманты. Думаю, стоит помнить об этом на завтрашних переговорах.
– У вас есть дракоманты, – вскричала Закат, – и вы их не умертвили?!
– На что бы вы ни намекали, – ответила королева Лагуна, – нет. Они чрезвычайно ценны.
Небесные переглянулись.
– В Небесном королевстве таких опасных извращений не терпят, – твердо произнес Орел.
Закат подалась к Лагуне, свирепо сверкая янтарными глазами:
– Вы разве не знаете легенд? О том, как магия съедает их души?
– Чтобы так оно и было, – произнесли у нее за спиной, – надо хотя бы обладать этой самой душой.
Альбатрос вышел из тени, или, как показалось Глуби́ну, материализовался из нее. Прямо за головой у него светил фонарь, создавая нимб, отчего глаза деда казались темнее обычного. Он приблизился к сестре и послам.
– Вот ты где, – сказала королева.
– Вовремя же.
Рядом с Глубином появилась Индиго. Она нервничала. В лапах она сжимала две чаши из половинок кокоса, одну из которых протянула Глуби́ну. Внутри был его любимый напиток из манго и лайма.
«Она угадывает твои желания…»
– Не хочется перебивать королеву, – прошептала Индиго, – но как ты думаешь, она разозлится, если я не подам напиток? А если подам – разозлится сильнее?
Она потеребила чашу, отрывая от нее бурые волокна.
