Конечно же, нашлись нерешительные, кто сомневался, а не трюк ли это; прочие гадали, а где же королева и почему она не покарает изменника? (А королева, Мракокрад не сомневался, стояла сейчас на балконе дворца и следила за ним.) Однако большинство согласилось: ледяной на сцене, так похожий на врагов, с которыми они годами воюют, замыслил уничтожить их – совсем как его собратья убивали братьев и сестер, матерей и отцов ночных. Ему дали прибежище, воевали, чтобы защитить его, а он их предал!
Он ДОЛЖЕН умереть!"
"– На колени, – приказал отцу Мракокрад.
Арктик подчинился, и в толпе снова зашептались: как это удалось Мракокраду? Ведь рядом с ним ни стражи, ни солдат.
– Признай, что я величайший дракомант всех времен, – прошипел Мракокрад.
– Ты величайший дракомант всех времен, – выдавил Арктик.
Мракокрад выпростал крыло в сторону толпы:
– Скажи им, что нет дракона могущественнее меня.
– Нет никого могущественнее тебя.
– А теперь скажи, что был плохим отцом.
Арктик в недоумении рассмеялся:
– Я и впрямь плохой отец. Иначе придушил бы тебя сразу, как ты вылупился.
– Отрежь себе язык, – холодно велел Мракокрад.
Глаза Арктика превратились в колодцы ужаса, когда он высунул длинный раздвоенный язык синего цвета и отсек его себе когтем.
Со стороны толпы накатывали волны ужаса, и Мракокрад ощутил себя еще сильнее.
«Да, вот так. Бойтесь меня. Почитайте меня. Любуйтесь мной».
– А теперь, – Мракокрад наклонился к Арктику, впиваясь когтями в дерево помоста, – разорви себе брюхо и яви нам, каков ты изнутри.
Излей свою жизнь на эту сцену.
Случилось все не скоро, вышло грязно, а под конец, когда Арктик все же испустил дух, Мракокрад совсем не ощутил радости, на какую надеялся.
Однако он свершил то, что должен был, и толпа отреагировала именно так, как он ждал. Пора было убить королеву – быстро, без театральности. Затем он станет королем. Первым королем в истории Пиррии.
Всюду воцарятся мир, процветание и счастье, потому что отныне ему и его близким ничто не грозит.
Он устало обернулся. Хотелось тепла в объятиях Ясновидицы…
Вьюга стояла в одиночестве, закрыв глаза и роняя на сцену слезы. У ее лап образовалось две лужицы. Крылья она уронила, и те висели по бокам, как сломанные листья. Мракокрад ощутил укол вины – хотя с какой стати? Он ведь спас ее от страшной участи.
– Где Ясновидица? – спросил он.
