– Хватит, – сказал Мракокрад, отстраняясь и смахивая слезы. – Не теряй веры в меня, Ясновидица.
– Я и не теряю, – слабым голосом ответила она.
Он положил лапы ей на щеки и посмотрел в глаза.
– Верь в меня. Смотри в наше счастливое будущее, и я тоже буду в него смотреть. Счастье ждет нас, надо лишь сосредоточиться на нем. Обещаю.
Ясновидица кивнула, потому что не хотела причинять ему еще большую боль.
Однако на столе лежал рисунок Мракокрада, изображающий мертвых ледяных… и, глядя на него, ни о каком ясном будущем Ясновидица думать уже не могла.
Глава 23
Глубин
Небо от горизонта до горизонта затянули серые тучи, и не переставая лил моросящий дождик. Глубин смотрел в окно, уперев подбородок в передние лапы.
Индиго и Причал тоже были в комнате. Причал точил оружие, а Индиго писала письмо домой папе. Крылатик отправился на охоту, но, скорее всего, прятался сейчас от дождя в одном из шумных ресторанчиков или в музее где-нибудь в городе.
Глубин взглянул на Индиго. Как же хотелось остаться с ней наедине, хотя он и знал, что это не безопасно.
Хотелось прилечь рядом с ней, прижаться грудью к ее спине и уснуть, как раньше, слушая ее мерное дыхание. Хотелось прижаться к ее плечу и почитать вместе с ней какой-нибудь свиток и поведать о тревогах.
Хотя на самом-то деле тревожило Глуби́на только одно.
Мракокрад. Мракокрад, которого снедают ярость и печаль, который последние три недели пребывает в трауре. Однако то был странный, исполненный злобы траур, потому что Мракокрад не переставал твердить, что скоро его мама вернется.
Последние два дня Глубин друга даже не видел. Была еще Ясновидица, но она почти безвылазно сидела либо у себя, либо в библиотеке, уткнувшись в свитки. К тому же выглядела она такой напуганной, что Глубин не решился ее беспокоить.
Вчера она заглянула к ним на ужин – то есть для нее-то это был завтрак – и разговорилась о своем даре. Глубин и не подозревал, как это сложно – смотреть в будущее или сколько же у грядущего может быть вариантов.
Ему даже показалось, что уметь заглядывать в него даже хуже, чем не уметь, но, разумеется, не сказал о том Ясновидице.
Наконец Ясновидица уткнулась мордой в лапы и со вздохом произнесла:
– Самое тяжкое для прорицателя – это то, что в любой момент у будущего есть уйма путей развития, и я вижу сразу все варианты того, как может сложиться моя жизнь. Зато прошлое неизменно. Если что-то произошло, этого не отменить. Я не в силах что-либо предпринять или исправить.
