Королева Лагуна окинула взглядом драконят и наконец остановилась на пустых лапах Глуби́на.
Тот втянул голову в плечи, а Жемчуг взяла да и указала на него:
– Это был мой братец. Глубин – дракомант!"
"– Скачущие барракуды, – обратилась к нему Индиго. – Поверить не могу, и ты молчал?!
– Я же не знал! – принялся оправдываться Глубин. – Даже не догадывался!
На самом деле он просто ни разу не думал приказывать неодушевленным предметам.
– Принц Глубин, – королева изобразила сияющую улыбку и шагнула к нему. – Это же просто чудесно.
Тебе предстоят удивительные и важные свершения во благо мо… твоего племени.
Глубин уставился на свои лапы, подумав: «Я дракомант. Самый редкий из драконов. Я. Я все же особенный. Владею магией, какой нет ни у кого в Морском королевстве».
Разве что у одного дракона.
Глубин посмотрел на деда.
– Да уж, – с улыбкой произнес Альбатрос. – Какое счастье.
У него за спиной, пока никто не видел, из джунглей выползла и обвилась вокруг шеи чайки лиана. Глубин завороженно смотрел, как птица, не издав ни звука, задохнулась.
Альбатрос же, сохраняя спокойное и дружелюбное выражение на морде, похлопал внука по плечу.
– Еще один дракомант в племени, – сказал он. – Я очень, очень этому рад.
Глава 2
Мракокрад
Первое, что он услышал, были голоса из-за пределов тьмы.
– Думаешь, пора? Сейчас? Сегодня ночью?
– Да. Матери ночных всегда это знают. К тому же сегодня ярчайшая ночь, как и предсказывала Провидица. Трехлунная ночь… у нас уже целый век не рождалось трехлунных драконят! Змеи и многоножки, хватит расхаживать, не то ухо тебе отгрызу.
– Только попробуй, и я сделаю так, что у тебя все зубы выпадут.
Короткая пауза.
– Арктик, я же пошутила.
– Ладно. Я тоже.
Слов дракончик еще не понимал, но его переполняли потоки эмоций из обоих умов. Один (мамин, это он знал инстинктивно) был поглощен тревогой, заботой, готовностью любить и защищать, но в мгновение ока эти чувства превращались в ярость. Второй, подгнивший у краев, излучал решительность и холодный гнев.
Зашуршало, и мир наклонился.
Внезапно малыш увидел свет – мягкий и приглушенный, льющийся из-за стены, о которой он до того и не подозревал. Свет взывал к нему: выходи, выходи. Выходи сейчас.
– Зачем ты их перекладываешь? – спросил злой голос. – Мы наших держим под снегом.
– А наши вылупляются при лунном свете, – ответила мама. – Хватит ворчать. Им ничто не грозит. Ночные так поступают уже сотни лет.
Рядом что-то резко и громко застучало.
– Не трогай их!
Движение.
