– Сейчас увидишь, – ответил Глубин, принимаясь когтями стругать и резать дерево. Оно оказалось мягче того, с которым он привык иметь дело, но в успехе он не сомневался.
– Во имя метеоров, – пораженно проговорила Ясновидица. – Как же быстро у тебя получается.
– Большой опыт, – пожал плечами Глубин. «А еще у меня было много времени наедине с собой, в безделье».
В его лапах деревяшка быстро приобретала форму, словно из нее вылуплялся новорожденный дракон. Глубин выстругал крохотные когти, отшлифовал хвост и добавил острые шипы вдоль хребта.
– Мне прежде не доводилось вырезать ночного, – виновато признался он.
– Ого, – произнесла Ясновидица, бережно принимая фигурку. – Мне нравится. Правда же похож на мою подругу Внимающую, а, Мракокрад?
Мракокрад склонил голову набок, приглядываясь к фигурке.
– Можешь и для меня такого вырезать? – спросил он у Глуби́на. – Не прямо сейчас, а когда время будет. Мне бы хотелось морского.
– Конечно, – пообещал довольный Глубин. Вырезать фигурки он любил, но дома они стали никому не нужны.
Поэтому он так обрадовался, что снова есть друзья, которые рады подаркам. Глубин обернулся на Индиго, однако та смотрела куда-то в другую сторону.
– Ну, – произнес Мракокрад, – немного нечестно получается, что я свой дарю вторым. Однако надеюсь удивить вас, ребята. Глубин, ты только не злись. Я использовал совсем крохотное заклинание.
Глубин, упав духом, смотрел, как Мракокрад роется в сумке:
– Снова употребил магию?
– Та-дам! – произнес Мракокрад, показывая три сапфира, сверкающих в свете костра, словно пойманные звезды.
– По одному для каждого из нас.
Один камень он вручил Ясновидице. Глубин подарка не принял; тогда Мракокрад схитрил: подбросил сапфир, и Глубин инстинктивно поймал самоцвет в прыжке.
Камень был холодный и тяжелый, от него не исходило ощутимой угрозы, но от его вида Глуби́ну сделалось дурно. Как мог Мракокрад снова употребить магию после всего, что ему сказали?!
– Я же просил не злиться. – Мракокрад похлопал его по крылу.
– Ты видел мою душу, не забыл?
И правда, вспомнил Глубин. Баланс белого и черного нисколько не изменился. Но разве дракомант не склоняется ко тьме с каждым новым заклинанием? Или какие-то чары для него безопасны? А вдруг измеритель правда зачарован так, чтобы показывать неверные результаты?
– Тсс, – произнес Мракокрад, постучав Глуби́ну по голове. – Послушай, я назвал эти камни присниллами. – Он вытянул лапу в сторону огня, поворачивая камень гранями.
