Тот как то неуверенно кивает и сглатывает. Он совсем не радостный. А вот я.. Почти в восторге. — Ну и к депозитарию тоже можно обратиться. Я очень хочу увидеть нужную нам доверенность.
— Конечно, ваша честь. Спасибо за разъяснение.
Что-то мне подсказывает, что Вадиму это можно было бы не разъяснять. Скорее всего это просто уважение к процедуре.
— Суд объявляет перерыв в судебном заседании. Когда всё будет готово —продолжим.
Судья стучит молотком. Все участники процесса поднимаются, я тоже.
Мы следим, как она спускается с трибуны и выходит в свой кабинет.
Я выдыхаю. Чувствую себя, как будто только что закончился важнейший экзамен. И, что невероятно приятно, мы с Вадимом получили явно не двойку.
Титов собирает вещи со стола. Забрасывает в портфель распечатки и кодексы. Я же с усмешкой слежу, как Кирилл распинает своих. Невероятно приятная картина.
На всю жизнь хотела бы запомнить.
Мы выходим из зала. Поблагодарить Вадима я не успеваю, потому что он вырывается вперед — ему кто-то позвонил, нужно ответить.
Я же отстаю.
Думаю, что закончу сегодняшний день в шикарной пенной ванне с бокалом в руке.
А если Титов изъявит желание прийти на ужин — в лепешку расшибусь, но тот самый ужин будет вкусным.
Совершенно точно не буду грузнуть в страхе и предчувствии плохого. Наслажусь хорошим. Сейчас ощущение такое, что с помощью Титова в моей жизни может наступить белая полоса.
Мороз идет по коже, когда Кирилл догоняет меня сзади. Дергает, наклоняется и шипит в ухо:
— Зря ты такая довольная, Марьяна.
Можешь сколько угодно надеяться на своего идиота, но не забывай, что на моей стороне всё — время, деньги, связи.
— Пока они тебе не очень помогли... — Выплевываю слова в ответ, ненавидя его еще сильнее, чем обычно. Он даже минуту триумфа умудрился мне испортить.
— Это пока... Он же на голом энтузиазме с тобой трудится. Пока ты его зажигаешь.
— старается. Но кому, как не мне, знать... Ты быстро надоедаешь. Огонь в мужчине такая, как ты, поддержать не способна.
Кирилл бросает в меня очередным оскорблением, а потом слегка отталкивает и обгоняет.
Я не сдерживаюсь, кричу вслед:
— Да пошел ты, неудачник!
Но это особенно ничего не меняет. Своего он добился. Меня теперь дико трясет.
Глава 24. Марьяна
Вечер я провожу совсем не так, как собиралась, выйдя из зала судебных заседаний.
Чувствую себя вялой и разбитой. Стены тихой Роминой квартиры давят.
Собственное одиночество раздражает, потому что оставляет слишком много пространства для размышлений.
