Проходит в квартиру, останавливается напротив духовки, выключает ее. Открывает дверцу и едкий дым окружает его лицо.
Вадим начинает громко кашлять. Открывает окна и квартиру наполняет свежий воздух.
— Ты уснула что ли и забыла о еде? — спрашивает, скашивая в мою сторону недовольный взгляд. — Или специально это сделала? И что это за погром? Ты на десятерых готовила? — он кивком указывает на заставленную грязной посудой и остатками продуктов столешницу.
— Я же говорила, что не сильна в готовке. И я не шутила по этому поводу.
Наш ужин обречен. Тебе лучше выбрать что-то другое в качестве оплаты своих услуг.
Я подхожу к нему, мне неловко от того, что Вадиму приходится хозяйничать на кухне, устраняя то, что я натворила. Молчу о том, что мне в принципе неловко перед ним после утреннего выступления и нашего поцелуя. Отчасти поэтому я сегодня по-настоящему старалась. Но есть непобедимые вещи. К примеру, моя кулинарная непригодность.
Он сгребает грязную посуду в мойку, я верчусь рядом. Он молчит, ничего не говорит, не показывает недовольства, не бросает в мою сторону шуточки.
Потом открывает холодильник. Достает оттуда продукты. Находит в шкафчике чистую разделочную доску. Закатывает до локтя рукава белой рубашки и, к моему удивлению, принимается за готовку.
Я наблюдаю за ним и мне душно от чего-то становится. Взгляд оторвать не могу от того, как ловко он с ножом справляется. Как уверено действует. Его навыки готовки определенно в разы лучше моих.
— Помочь тебе чем-то? — спрашиваю тихо, сглатывая вязкую слюну.
Он поднимает на меня тяжелый взгляд. Раскаленную сковороду взбрызгивает маслом.
— Сиди и не двигайся.
Я вздыхаю. Открываю верхний шкафчик, тянусь за стаканом. И сразу же ощущаю на себе прожигающий взгляд мужчины. С запозданием вспоминаю, что я в коротком шелковом халатике, который задрался еще больше.
Лицо покрывается жаром, кота встречаюсь взглядом с Вадимом Я прокашливаюсь, открываю кран, набираю воды. Вздрагиваю, когда чувствую за спиной теплое мужское тело.
— Ты специально это делаешь? — шепот Вадима заставляет все тело покрыться мурашками. Пальцы дрожат, приходится сильнее сжать стакан, чтобы не выронить.
— Чт... Делаю?. — спрашиваю тихо, задерживая дыхание.
Вадим резко разворачивает меня к себе лицом. Отбирает стакан, с грохотом ставит его на столешницу.
— Делаешь вид, что не понимаешь, что разгуливать вот так перед мужчин самое, что дразнить голодного тигра.
Его лицо в каких-то жалких сантиметрах от моего.
