Вадим смотрит тоже вниз. Убеждается, что я не соврала, а потом..
— Какой кошмар.
Произносит иронично, стягивая футболку через голову.
Мне стоило бы отшатнуться, а еще лучше отойти. Отвернуться, закатить глаза, но вместо этого я впиваюсь взглядом в мужское тело.
Кровь быстрее бежит по венам. Я сглатываю, заставляя себя отвернуться, но не успеваю, Вадим не спешить одеваться. Футболка ложится на спинку стула, а его пальцы подхватывают мой подбородок.
— Почему ты такая колючая, Марьян? А? Чисто роза из твоего цветочного.
Цветок красивый. Тянет к нему. А только пальцем дотронешься — раз и до крови.
Я слушаю Вадима, затаив дыхание. Самой кажется, что даже глаза расширяются.
Хочется попросить: не замолкай, говори ещё... Но он молчит и ждет Наверное, ответа.
— Я тебя до крови ни разу.
Вадим не дает договорить. Усмехается и тянется лицом ближе к моему лицу, кажется, ещё не много и у меня начнется тахикардия. Я одновременно хочу и боюсь, что наши губы встретятся. Мне мало кислорода, мозг отключается."
"— И вроде забить бы на тебя, да? Цветов-то много, кроме розы есть, на что посмотреть.
.. всё равно к колючкам тянет. Представляешь?
Вадим игнорирует мой ответ, продолжает спрашивать. У меня от его слов по коже мурашки. Его дыхание касается моих губ. Оно пахнет ментолом. Кажется, кто-то чуть-чуть соврал. Я его не будила.
— Наверное, это потому, что ты сам не без греха. — Свой последний шанс отвернуться я не использую. Вместо этого — сама же провоцирую словами.
Последнее, что успеваю отметить прежде, чем чувствую, как мужские губы сминают мои, это легкую усмешку Вадима, дальше же.
Вадим сдавливает мой затылок и прижимается к губам. Мои — полуоткрыты. Я тут же чувствую вторжение языка.
Вместо того, чтобы оттолкнуть, касаюсь пальцами горячего твердого живота, еду вверх.
Это так приятно, что пробирает до дрожи.
Торможу на плечах. Глажу их, дальше движусь к шее.
Вадим прижимает меня к себе, тоже бродит по телу, только через одежду.
Он целует требовательно, а я растворяюсь.. Плавлюсь.
Превращаюсь в одну, пульсирующую возбуждением, точку.
Пока всё резко не прекращается. В спальне что-то с грохотом падает на пол. Я трезвею моментально, в отличие от Вадима.
Он продолжает меня целовать. Его рука сминает ткань юбки, прижимается к коже бедра, а меня окатывает омерзением.
Там, в спальне, он спрятал одну, а меня собирается разложить здесь?
— Пусти, — вырываюсь, отталкивая. Отступаю и смотрю со злостью. — Тебя где вообще воспитывали? Ты какого черта.
